Она вышла из метро, сняла ненавистные перчатки и маску и вдохнула сырой, с привкусом осенней листвы московский воздух. Через пару кварталов клуб, в котором должен выступать Глеб. Он сказал ей набрать организатора и зайти с торца здания, чтобы ее смогли провести отдельно. Она не видела его два долгих дня. Сердце предательски стучало так громко в ушах и она нервничала, приближаясь к клубу. Он звонил, но очень поздно, почти всегда после полуночи. Потому что съемки, подготовка к концерту. Лиза все эти два дня ждала его звонка и не ложилась спать и вот долгожданная встреча, словно прошло несколько месяцев, а не два дня. Уже стемнело, хотя и не так поздно, фонари отбрасывают лучи от здания, почему так страшно сейчас? Она ведь не девочка? Хотя вот почему не девочка? Потому что с Даном она казалась себе взрослой? А что она знает о любви? Только кино и книги? Настоящая большая и первая ее любовь-это Дан. Он вскружил голову, был так внимателен и учтив, не как ее сверстники. Они ходили в кафе, кино, долго говорили на разные темы и обо всем. Он столько всего знает и главное, никогда не смеялся и не указывал ей, что она чего-то не понимает, а объяснял, ждал и учил всему. Как она легко переехала и уже ходила с кольцом на пальце и вдруг все рухнуло. Что она чувствует сейчас к нему? Неужели все ушло? А было ли? Как она легко оказалась в объятиях другого мужчины? Так просто и так жадно она хотела другого? Может, просто хотела забыть что было? И этот парень так для этого подходит? Он так сложен и многогранен. Он может грустить и смеяться. Он может быть целой вселенной для нее, когда не звонит и она ждет звонка. И как же хорошо, когда звучит особенная мелодия… она поставила специально на него новую мелодию Стинга. Как хорошо сочетаются ее мысли со словами… «Little something». Именно, она хочет дышать и жить. Она устала притворяться! Ведь последний год она только что и делает, что пытается забыть случившееся, а Дан только и делает, что напоминает ей об этом. Своей заботой и вниманием. Она его не хочет больше. А ведь раньше сходила с ума от его черных глаз и тёмных волос, а сейчас это лишь напоминает ей страшный диагноз и какое-то бессилие. Раздалась мелодия Стинга. Глеб.
— Ну, ты где? Хочу уже обнять, свою малышку! — он прошептал это так нежно, что все сомнения, что он ее не хочет видеть исчезли.
— Я немного заплутала, я же говорила, что путаюсь и могу заблудиться в трех соснах. Кстати, такая толпа на входе.
— Ага, мне уже сказали. Это хорошо, значит не зря все. Ну, где же ты?
— Все, подошла, вижу мужчину…
Организатор провёл ее какими-то витиеватыми ходами и они оказались около гримерки Глеба. Высунулась его коротко стриженная голова, он протянул руку и втащил в комнатушку. Дверь за ними захлопнулась, он повернул замок и сгрёб ее в охапку. Его губы были везде, на щеках, открытой шеи, шарф он почти сразу сорвал. Он гладил ее по спине и уже развязывал ремень от пальто. Наконец, утолив свою тоску поцелуями, он посмотрел ей в глаза и заговорил.
— Плохо, что концерт вот — вот начнется. Я бы сейчас… черт! Я очень скучал, вот честно.
— Я тоже, — Лиза тихо прошептала и уткнулась в его лопатку носом. Как же хорошо просто стоять так и вдыхать его запах.
— Лиз, надо тебе в зал идти. Тебя проведут. А после концерта обратно сюда. Ты же подождешь меня?
— Конечно.
— Ты обещаешь? — он заглянул в ее глаза и прочитал в них все. — Тогда я спокоен.
***
Толпа девчонок, она еле втиснулась в зале в серединку. Погас свет и вот ее Глеб уже на сцене. Она послушала, конечно, его песни и они хорошо засели в ее душу. Вместе с другими девчонками и ребятами, она непроизвольно подпевала и двигалась. Толпа и драйв от Глеба заводили. Сердце билось в такт с музыкой. Только на живом концерте можно ощутить это единение артиста со зрителями. Они его любили и были с ним. Как одно целое. Как организм. Девочки тянули руки к нему и страшная ревность зарождалась в ее сердце, в котором не было ещё ничего, кроме непонятного чувства, которого она не понимала ещё. Такого нежного и страстного. И вот ревность. Они касаются ЕГО. Моего Глеба. Он держит то одну за руку и поет словно ей лично, то другую. Какая-то девчонка крикнула, что любит его и он ответил, что он тоже любит ее. Лизу затошнило, все поплыло… а как же она? Он только два часа назад ее целовал, а теперь чужой девице в любви признаётся! Нужно уходить. Она не сможет на это смотреть, она не сильная, непонимающая. Это тяжело. Кое-как она начала протискиваться назад, чья-то рука вырвала ее и втащила в скрытую дверь.
— Лиза, меня Глеб попросил следить за вами, чтобы вас не раздавили тут. Вы как? Вы такая бледная.
Воздуха не было почти в легких. Ее ещё сильнее замутило, она отвернулась и вырвало прям на пол. Слёзы полились непроизвольно. Мужчина откуда-то достал платок и протянул ей.
— Давайте воды принесу и присядем.
В зале все ещё кричали и звали Глеба. Он, по всей видимости, выходил ещё раз петь уже на бис.
— Я не могу… хочу домой. Пожалуйста, отдайте мне мое пальто и сумку. Я хочу уехать.
— Да, конечно.
