И все же… полностью

В начале своей второй книги «Дерзость надежды» [The Audacity of Hope], являя присущую ему наряду со многими другими привлекательными чертами скромность, Обама пишет о своей самой первой избирательной кампании в сенат США (2004 год): «Мне сопутствует необыкновенная удача». И это еще слабо сказано. Позиции ведущего на тех выборах кандидата от Демократической партии Блэра Халла, потратившего 28,7 миллиона долларов собственных средств, подорвали репортеры, раскопавшие, что его вторая жена в ходе недавнего безобразного бракоразводного процесса получила судебный приказ о защите членов семьи от насилия. В результате испарилось не только дотоле подавляющее преимущество в опросах общественного мнения, но и в лагерь Обамы перебежал талантливый политический консультант Дэвид Акселрод. А республиканские праймериз завершились победой красавца Джека Райана, старт кампании которого представлялся весьма обещающим. Однако старые бракоразводные дрязги выбили из гонки и Райана, чья бывшая жена, актриса Джери Райан, обвинила образцового республиканского хранителя морали в том, что тот заставлял ее посещать садомазохистские клубы и заниматься сексом на публике. (Представьте, как это оскорбляет семейные ценности избирателей.) Иллинойские республиканцы, вынужденные срочно искать замену, из-за высокомерия совершили ужасающую ошибку, поставив на Алана Кейеса, подвижного и крайне правого чернокожего, баллотировавшегося практически везде, кроме Иллинойса, и незамедлительно решившего обвинить Обаму в том, что тот недостаточно афроамериканец, поскольку ни один из его предков не был рабом! В придачу, в ходе кампании Обаму выбрали для произнесения программной речи на национальном съезде Демократической партии и «предоставили целых семнадцать минут прямого эфира без всякой рекламы и правки»[180], как он сам об этом весьма любезно пишет.

Но на этом вся история удачи — того самого качества, которое Наполеон, как известно, полагал неизменным спутником великого человека, — отнюдь не заканчивается. Для стремившейся вернуться в национальную политику Хиллари Клинтон самой естественной дорогой представлялся родной Иллинойс. Однако подобному развитию событий воспрепятствовало предложение старейшины Собрания чернокожих в Конгрессе баллотироваться по освободившемуся округу в Нью-Йорке. Проблемы в браке Джона Эдвардса могли бы всплыть и раньше, однако случилось так, что сенатор задержался в гонке 2008 года достаточно надолго, чтобы оттеснить Клинтон на выборах в Айове на третье место, нанеся ее кампании и ей самой удар, от которого они так никогда полностью и не оправились. И наконец, в последние недели прошлого октября было трудно избавиться от ощущения, что отдельные советники Маккейна, как минимум подсознательно, работали на победу Обамы. Ярость и разочарование в правом лагере, где до сих пор не затихают разговоры о «марксизме» Обамы, сильно напоминают мне давние пересуды левых о «тефлоновом» Рональде Рейгане — политике, не только, казалось, неизменно выходившем сухим из всех неприятностей, но и набиравшем очки даже на последствиях собственных ошибок. (Классическим примером нашего случая могли бы послужить ставшие сегодня известными расистские высказывания филадельфийского друга Обамы, преподобного Джереми Райта, золу отношений с которым президент обратил в золото «морального очищения».)

Обаяние нашего нового президента не только внешнее. Оно складывается из двух, крайне редких у политиков качеств: очень глубокого внутреннего спокойствия и способности к самоиронии. Можно сказать, поражение в битве за Белый дом Обаму бы не сломило. Одновременно он не был готов сделать или сказать абсолютно все для победы. Убежден, что на самом деле в этот раз Обама поначалу на нее и не рассчитывал (в противном случае, как однажды признался и сам Джереми Райт, держался бы от него и его церкви в Саут-Сайде на расстоянии пушечного выстрела, и отнюдь не в качестве ответной или импровизированной, а сугубо профилактической меры).

Если вам требуется пример сочетания только что названных мною личных качеств, прочтите, как в своей книге «Мечты моего отца» Обама пишет о разговорах, которые они вели с другом Реем на Гавайях в старших классах школы: