– Это… кхм, это может быть правдой. – Адам с трудом подобрал слова. – Если ты права и такой снимок существует, это поможет дополнительно подтвердить в суде причастность Андерсона к убийству. Завтра попрошу еще раз проверить все контакты и переписку в телефонах Трисс и Ирмы и в их социальных сетях. Знаешь, я… – Он перевел взгляд с фотографий на Билли. – Впечатлен.
Она не нашла, что ответить, – ни пока очень внимательно смотрела на него, пытаясь почувствовать подвох в словах, но видела лишь нечто противоположное, ни пока осознавала, что тот, кто обладает куда большим опытом, возможностями и навыками, говорит ей подобные слова и даже не пытается отшутиться или как-то ее зацепить.
Это было особое признание значимости, которое Билли всегда жаждала получить от близких людей, но встретила в совершенно другом человеке. И чем дольше она смотрела ему в глаза, тем больше убеждалась, что ей не кажется: Адам не шутит, не притворяется, не пытается поглумиться и, похоже, не считает ее неразумной девицей, ничего не смыслящей в настоящей работе.
«Почему здесь так жарко?…» – пронеслось в ее голове.
Но если бы она знала, что творится внутри у Адама: «Скажи что-нибудь. Скажи, не смотри на нее так. И, самое главное, не пытайся отыскать в ее взгляде намек на то, чему никогда не бывать и что ты сам выдумал только потому, что забыл, каково это – жить, а не существовать, переживать эмоции, а не подавлять, испытывать чувства, а не пародию на них».
Адам не шевелился. Внутренний голос не умолкал: «Скажи хоть что-то, пока не стало слишком поздно и пока ты не наделал глупостей, которые не сможешь исправить».
Задыхаясь и падая на дно в своем заблуждении, он лихорадочно попытался отыскать, за что зацепиться, и, когда его взгляд не особо охотно метнулся на стену с фотографиями, Миддлтон выдал:
– А… сможешь повторить то же самое с Андерсоном? И с остальными жертвами.
– Что? – не поняла Билли и, часто заморгав, посмотрела на коллаж.
– Попробуй теперь представить себя на месте Роберта Андерсона – финансового махинатора и обольстителя наивных туристок.
– Я не встречалась с ним лично, – пожала плечами Билли. – Но… уже проделывала нечто подобное ранее, когда искала Роба после его бегства из-под залога. И после всего, что мне удалось узнать, могу с уверенностью сказать: нужно обладать стальными… нервами, чтобы проворачивать такие схемы, какие проворачивал Роб. Ты видел отчеты: суммы были крупные, а сделки – очень серьезные. При таком раскладе нужно быть… м-м… игроком, эдаким любителем… экстрима и риска – и скорее всего получать удовольствие от самого процесса. Вроде тех людей, которые гонятся за адреналином. Только в его случае это была жажда наживы, но деньги не были конечной целью. Его интересовал именно процесс и отчасти – результат. Сама игра – вот что доставляет ему удовольствие. – Билли подошла к фотографии Андерсона. – Да и по словам Деборы, Роб был не самым отмороженным человеком, скажем так. И любовниц часто заводят те, кто бежит за недостающими ощущениями и эмоциями. Ну и за сексом, конечно же.
– Согласен, – подтвердил Адам, и Билли иронично фыркнула. – Но что должно было произойти, чтобы Андерсон решил перейти на убийства?
– C самого начала он думал прежде всего о себе. А его жертвы, кто пострадал финансово или физически, стали… побочным эффектом. Сопутствующие потери, до которых ему не было дела. Если он получает удовольствие от процесса, в какой-то момент одних финансовых махинаций могло оказаться недостаточно. – Билли опустилась на диван, пристально глядя на коллаж с фотографиями. – Мы оба видели, на что он способен. И, как ты сам сказал, с каждым разом ситуация становится хуже. Масштабнее и… наглее. Роб как раз из тех людей, кому не хватает эмоций, и в поисках этих эмоций он идет на преступления, которые только набирают обороты. Как наркоман в погоне за дозой… постепенно привычного становится мало, и он заходит дальше. Так и Роберт – если сначала финансовые манипуляции дарили ему чувство контроля и ощущения собственной силы, то… – Билли посмотрела на Адама. – В какой-то момент, чтобы восполнить недостаток эмоций, он… вероятно, мог перейти на убийства.
Адам очень внимательно посмотрел на Билли.
– Но?…
– Но при всей своей харизме, а также интеллекте, эгоцентризме, лицемерии, умении лгать и неумении раскаиваться Роб, скорей, социопат, но не садист. Либо я… что-то упускаю.
Миддлтон перевел взгляд на стену с фото.
