– Дождь был… Мама промокла.
Гилади с недоверчивым изумлением глянул на меня, с трудом сдерживаясь от язвительного комментария. Но его же привёл не кто-нибудь, а Зарецкий!
– Ты что, отупела от своей любви? Под дождём бегать!.. Белояр за окном! Это тебе не страдник (июль – Прим. авт.)!
Я молчала. Не потому, что сказать было нечего. Не могла: горло жгло! Наверное, старое заклинание заканчивало действовать. Раджан тоже сообразил, почему я морщусь.
– Федь, это по твоей части. Миндалины я ей обработал, а вот боль ты снимешь быстрее.
Тигр увлёк Лину на кухню, а Зарецкий присел рядом. Его пальцы скользнули по коже. В ту же секунду приятная прохлада окутала тело.
– Зелья пей регулярно, полощи горло отварами ромашки или календулы, – тихо проговаривал мужчина и вдруг: – Почему ты одна?
Я поняла, о ком он спрашивает.
– Артём скоро придёт. У него важные дела.
– Важнее чем ты?
– Я же не умираю, – через силу улыбнулась лекарю. – Спасибо за помощь, Федя.
Мужчина поднялся.
– Меня оборотни попросили наколдовать Иглу, чтобы сэкономить время на дорогу, – он подмигнул прибежавшей дочке. – Ещё не хватало, чтобы ты Лину заразила!
– Всё равно спасибо!.. Праздник же!
– Вот именно! – Зарецкий нетерпеливо глянул на часы. – Раджан, поторопись, меня ждут.
Едва за лекарями схлопнулся портал, улыбка сползла с моих губ. Я догадывалась, кто ждал Зарецкого. Вы не подумайте, я была рада за него. Но в голову упрямо лезли мысли о том, что как-то быстро Федя переключился на другую девушку. А был ли он на самом деле влюблён в меня? Может, ему так только казалось?.. Если бы Зарецкий любил, не отказался бы так легко и не забыл бы за месяц. Вот Тёма не уступил бы меня точно! Я сделала правильный выбор!
Вскоре вернулся Артём. Он ворвался в квартиру, на ходу сбрасывая дорогой пиджак.
– Ну как ты?
– Лучше.
– Точно? – сомневался любимый, разглядывая меня.
– Точно. У меня тут недавно целый консилиум был!
Пошутила я и рассказала о визите лекарей. Воронцова едва заметно, но перекосило.
– Этот воздушник не обидел тебя?
– С чего бы?.. Тёма, его Калина попросила помочь. Фёдор не мог отказаться в любом случае. Альфам, как и королям, не говорят «нет».
Воронцов отчего-то напрягся и торопливо начал оглядываться по сторонам.
– Так… ладно… За дело!
Прежде, чем я успела сказать хоть слово, он ушёл на кухню и загремел посудой.
– Лина, – позвал маг девочку, – будем кушать?
Дочка заняла своё место за столом. Тёма покормил Лину и заставил поесть меня, проконтролировал, чтобы я выпила зелье. Потом тщательно проследил, чтобы девочка почистила зубы и умылась. Я сквозь полуприкрытые глаза наблюдала за происходящим, видела, как малышка в пижаме идёт в свою комнату. У кроватки она замерла, неуверенно поглядывая на мужчину. Тот тоже растерялся:
– Лина, ты чего? – и уже мне. – Даш, она чего-то хочет? Я не понимаю.
– Книга на полке. Почитай её дочке.
Я лежала на диване и слушала бархатистый голос Артёма. Через какое-то время не выдержала: доковыляла до двери и заглянула в спальню. От увиденной картины сжалось сердце. Воронцов прилёг рядом с малышкой и увлечённо читал рассказы о животных (Лина их обожала, в отличие от сказок). Девочка внимательно слушала и незаметно для себя прислонилась головкой к мужчине. Я, улыбаясь, вернулась на место. Мне было приятно, что дочка начинает доверять Тёме, впускает его в своё личное пространство.
– Как прошёл приём? – спросила у любимого, когда Лина заснула.
Маг пожал плечами.
– Нормально. Как каждый год до этого. Меняется только место и наряды, а лица те же.
Мужчина быстро принял душ и улёгся рядом.
– Пододвинься!
– Зачем?
– Я сегодня ночую здесь, – спокойно пояснил он. – Ты больна. Мало ли что. Вдруг температура поднимется или плохо станет.
Моё удивление было не случайным. Артём крайне редко оставался с ночёвкой. Главная причина – Лина. Не хотелось травмировать её видом полуголого мужчины в нашей квартире. Тем более она всё-таки не младенец и задаёт вопросы, на которые пока нет ответа. А другая причина – работа Воронцова. Ему могли позвонить среди ночи и срочно вызвать на службу. Ночные сборы мага – то ещё зрелище. Да, собирался он быстро, но это сопровождалось руганью, шумом, от которого я просыпалась. Да и как этого избежать, находясь в одной комнате? Я уже поняла, что Воронцов бывает разным. На людях – сдержанный, воспитанный лорд, потомок славного рода, всегда обходительный и вежливый. А дома, в неформальной обстановке, он мог позволить себе и вспышки раздражения, и крепкое словцо. В один из таких ночных вызовов, я предложила свою помощь: сделать чай и бутерброды. Меня культурно послали и сказали не лезть под горячую руку. На следующий день Артём долго извинялся, но после этого я не настаивала, чтобы он оставался ночевать. Вот будет у нас свой дом, пусть тогда шумит по утрам где-нибудь подальше от спальни!
