Неожиданно он перехватил мою руку, отчего пальцы так и замерли на его волосах.
— Просыпаться и видеть тебя рядом — это, я тебе скажу, великое удовольствие, — приоткрыл глаза, с улыбкой целуя пленённую им же руку.
Алекс выглядел иначе, чем обычно. Это не могло меня не привлекать и не тянуть к нему, но что-то мешало мне поддаться искушению и поцеловать его. Только спустя долгую секунду я поняла, что меня останавливает. Дама в чёрной вуали стояла около барной стойки, но уже с гордо выпрямленными печами.
Чувствуя разочарование, я отстранилась от Тёрнера.
— Тебе звонят.
Он достал из кармана телефон, недовольно поглядывая на экран:
— Это твоя подружка, — протягивает мне телефон, когда страх во мне раздался дрожью.
Хотелось чем-то стукнуть себя по голове. Я же не ночевала дома!
— Мне ответить? — видя моё состояние, спросил Алекс, но я покачала головой, принимая вызов.
— Алло…? — тихо спрашиваю, в напряжении вставая с дивана. Судя по тяжёлому вздоху фронтмена, моё отсутствие его не устраивало.
— Где тебя носит? — шипела Катрина, но надо отдать ей должное не закричала во весь голос. Да, она могла быть сдержанной.
— Я в гостях, Кать. И, пожалуйста, только не кричи! Что Николаевна говорит?
— Ничего! — подруга перевела дух, более спокойно продолжая, — Она спит в две ноздри. Вчера мы пришли поздно, и она думала, что ты спишь в комнате. И я так думала, пока не увидела пустую кровать! А представь, какого нам с Лёной, когда ты и утром не появилась?
— А сколько сейчас времени?
— Семь! — рявкнула Катя, — Быстрее домой, пока Николаевна не обнаружила, что тебя нет.
— Я не могу приехать, — подошла к окну, в напряжении запускаю пальцы в волосы. Думай, Кристина, думай!
— Скажи классной, что я ушла на утреннюю пробежку!
— Что? — кажется, подруга явно была недовольно моей просьбой, благо трубку перехватила Лёна, что-то бормоча Катрине:
— Кристина, ты с тем парнем, да? — и почему я так удивилась? Это же Алёна!
— Лёночка, миленькая, скажи, пожалуйста, Николаевне, что я ушла на пробежку!
Подруга молчала, а для меня именно она была последней надеждой.
— А может лучше домой, а? Я понимаю, что парень понравился, но помнишь, какие планы строили, когда узнали о поездке в Париж? — Алёна грустно добавила, — Без тебя скучно. Я в окружении двух зануд, Кристин!
— Я всё слышу! — недовольно отозвалась Катя.
Моё сердце, от переполнявших эмоций, болезненно ёкнуло.
— Конечно, помню. Я обещаю, — сглотнула застрявший в горле ком, — Я обещаю, что приеду, только чуть позже. Сейчас не могу. Ты меня прикроешь?
— Куда я денусь. Мы ждём тебя.
Я нажимаю на отбой, чувствуя себя виноватой. Ведь действительно были планы, о которых мы говорили каждую минуту, но кто знал, что всё перевернётся таким образом?
Помню, ещё во время уроков мы с Алёной переговаривались, сидя за одной партой и обменивались с Катриной записками, где писали «Наполеоновские планы».
Что я — эгоистка, поняла, когда руки Алекса обхватили мою талию, и вина тут же покинула уголки моей души.
— Всё нормально? — киваю, отдавая ему телефон.
Глупо полагать, что ради дружбы готова пожертвовать отношениями. Я не могла, но и совестно, как минутой ранее не становилось.
Повернулась лицо к Тёрнеру, заглядывая ему в глаза. А ведь я не солгала, когда говорила ему о страхе. То, с какой скоростью я привязывалась к этому человеку, была немыслима. Это, правда, пугало, но и не могло оставить равнодушной.
Дама в чёрной вуали всё стояла, мозоля мне глаза своим присутствием. Два желания: обижаться и простить, боролись друг с другом, но победа была очевидна. И то, с какой страстью я набросилась (Что только нервы с людьми не делают) на фронтмена, подтверждало это. Кажется, прошла вечность с последнего нашего поцелуя. Но это только придавало сладости.
Обвиваю руками его шею, чувствуя ответные объятия, но этого мне было мало. Запускаю пальцы в его пушистые волосы, углубляя поцелуй.
Хотелось выплеснуть все эмоции, которые не давали мне свободно мыслить, хотелось ощутить лёгкость, но позволить себе этого не могла. Признаться Алексу в том, что он проник в мои мысли, сердцу и душу? Нет, я трусиха.
Быстрое движение, и оказалась прижатой спиной к подоконнику. Я на мгновение отстранилась, дабы перевести дыхание. Тёрнер дал мне такую возможность, наблюдая за каждым мои новым вздохом. Почему у него такой настороженный взгляд? Я ведь никуда не уйду. Уже не уйду. Просто не посмела бы.
— Не так давно ты просил себя поцеловать, — шепчу я, не отрывая свой взгляд от его карих глаз, — Теперь моя очередь просить.
Я хотела, чтобы он понял, что нечего остерегаться, чтобы он первый сделал шаг, как делал всегда.
Целую минуту, тяжёлую для меня минуту, он смотрел серьёзно, разглядывая каждую чёрточку моего лица. В том, как мы смотрели друг на друга, было нечто особенно. Нечто другое, позволяющее уничтожить барьеры, которые были между нами.
Он улыбается, и душа моя взлетает к небесам. Улыбка, по которой я скучала. Пусть она каждый раз разная: то нагловатая, то смущённая, то милая, но она всегда была адресована мне.
Улыбаюсь в ответ, тая от прикосновений его рук к моему лицу.