Агни взяла меня за руку и потянула в дальний угол зала, в ту дверь, где только что скрылся сам «великий секретарь» с блестящей лысиной. Как меня предупредила девушка, сегодня, после очередного собрания, меня очень хочет видеть сам секретарь ячейки по какому-то особенному важному делу, не требующему отлагательств. Спутница легонько постучала в дверь, а затем отворила ее и вошла внутрь, утянув меня за собой. А, это личный, тайный кабинет нашего лидера, как же я сразу не догадался. Маленькая комнатка, с большим резным стулом, тремя стульями поменьше и широким столом. На столе в углу лежали какие-то книги, а также стояла одинокая свеча в кривом подсвечнике. Зачем он ее зажег, я так и не понял, ведь света в комнате от лампы было более чем достаточно. Ни шкафов, ни полок, ничего, кроме яркой лампы и герба Мирея на стене.
— О, Агни, вы пришли, я рад, что не забыли о моей просьбе! — Вежливо приветствовал нас толстяк и указал на стулья возле стола, приглашая присесть. Еще бы, как она могла забыть о приказе своего командира, ага. — А это тот самый Эмерик де Нибб?
— Да, господин Лакар, это я. — Ответил ему сразу уже я, не давая девушке заговорить. — Для меня большая честь встретится с вами лично.
— Ой, ну что ты, не надо так говорить. Я всего лишь маленький муравей в нашем муравейнике великих идей. Вы присаживайтесь, присаживайтесь, мы ждем еще одного человека. — Сказав это, он достал, откуда-то из-под стола четыре дорогих стеклянных бокала, небольшую бутыль и тут же разлил напиток. Мы произнесли тост, как обычно — «За Свободу!» и пригубили напиток. Горячий, обжигающий, крепкий до жути. И с по-настоящему отвратительным вкусом помета. Лакар, поставив свой бокал на стол, повернулся к Агни и спросил: — Дорогуша, как там твой брат, еще не вернулся?
— Нет, господин Лакар, с родителями совсем плохо, видимо останется там на зиму. — Ответила девушка. — Я скучаю по нему очень сильно.
Конечно, с больными родителями он, да, именно так. А не в Ратарте вырезает последних магов. Он как раз приплыл в Ратарт в тот день, когда мы оттуда позорно убегали, я узнал его по ауре, в толпе наемников в черных плащах. Как сказала Агни, ее любимый брат срочно уехал в родную деревню, помогать больным родителям. Видимо, Латар знает куда меньше, чем пытается показать, да и значимость девушки в этой ячейке «Черной Правды», как и говорила императорская разведка, куда больше, чем они пытаются показать. Спросить что-либо еще наш собеседник не успел, как дверь в его кабинет, без стука, отворилась, и вошел человек, которого я раньше не видел. Высокий, статный мужчина, не старше сорока лет, с короткой, уже седой бородой и очень тяжелым взглядом.
— Простите, дамы и господа, я опоздал. — Он повернулся ко мне и представился. — Гладей ле Тонт, к вашим услугам. Я рад, что мы с вами, господин де Нибб наконец-то встретились. Можете нас оставить, Латар. — Сказал он тостяку, от чего тот насупился, но молча, подчинился, встал и вышел из кабинета. Сам же де Тонт, ни сказав ни слова больше, дождался пока хозяин выйдет из-за стола, и занял его место.
Налив еще по чуть-чуть этого пойла, он заговорил снова: — Господин де Нибб, я бы хотел представиться еще раз, если позволите. Меня зовут Гладей ле Тонт, я первый заместитель Второго. И я прибыл сюда исключительно для того, чтобы поговорить с вами лично.
— Я очень польщен вашим вниманием, господин ле Тонт, но я, если честно, не представляю, чем могу быть вам интересен. — Стараясь звучать благороднее, ответил я.
— Мне довелось слышать, что «горные лисы» принимали активное участие в Ратартской войне, не так ли?
— Ну, это не секрет. — Ответил я и стрельнул глазами в Агни. — Многие наемники там побывали этим летом, господин.
— Да не смотрите на нее так, де Нибб, что вы, в самом деле. — Он засмеялся. — Конечно же, дорогая Агни рассказала нам о вас, а как вы думали. Иначе и нельзя. Так вот, я слышал, что ваш отряд вернулся оттуда не с победой?
— Да, к сожалению, не смотря на все наши усилия, наш наниматель погиб.
— Я слышал об этом, а еще о том, что «горные лисы» показали себя в той войне исключительно хорошо, в том числе и вы. Скажите, де Нибб, а как вы относитесь к тем людям, с которыми вам довелось воевать?
— Никак, господин ле Тонт, никак. У нас есть договор с нанимателем, мы его выполняем, а наше мнение значения не имеет.
Он налил еще по бокалу, мы следом их осушили и он продолжил: — То есть вас абсолютно не беспокоит, на кого работать, даже если это идет в разрез с вашими убеждениями?
— Пока договор действует, да. Как бы я хорошо не относился к начинаниям принцессы, но золото заплатил нам покойный принц. — Соврал я, стараясь даже не покраснеть от этих слов. Да, я маг, сидящий среди тех, кто их ненавидит, должен любить таких же безумцев, конечно.
— Это говорит о многом, господин де Нибб.
— Это, прежде всего, репутация, господин ле Тонт. — Ответил уже более твердым голосом я. — Есть договор, и его надо соблюдать. За это и уважают наш отряд.
