— В этом-то и проблема, Эмерик де Нибб. Сам фон Роуланд обвешан оберегами, с ног до пяток, а его дворец заговорен одним из лучших шаманов Хотрена, под охраной еще и местных духов. Только он самолично может разрешить нам войти, а похитить его и заставить мы не можем, да и слишком много внимания привлечем.
— Задача не простая, но я попробую сделать, что смогу, не обещаю. Да вот только и вам придется мне помочь. — Нагло ответил на ее слова я. — Надо выяснить, какие планы у кириомага фон Далхота, что недавно прибыл в Хотрен. Карсилайс поможет мне, а я помогу ему.
— Очень дерзко, для смертного, ты себя ведешь, человек. — С плохо скрываемой ненавистью возмутилась кровопийца. — Смотри, как бы ни остался без головы.
Сказав это, ангиак ловко, словно кошка, прыгнула на крышу и растворилась в темноте. Согласились ли твари мне помочь или нет, она не ответила, да и не надо. Я не отказал им в услуге, формально ко мне сложно по этому вопросу пристать. Обернулся назад и увидел Илону, с большими, напуганными глазами.
— Они ушли, можешь расслабиться.
— Да как тут расслабишься, Эм, с такими гостями. — Девушка потянула меня в кровать, после чего, укутавшись в одеяло, прижалась ко мне. Я закрыл глаза, и уже собирался было продолжить спать, чтобы утром обдумать ночной визит, как Илона неожиданно произнесла: — Эм, после того, что случилось в тоннелях, я не знаю, мне страшно.
— Все уже закончилось, тебе нечего боятся. — Довольно сухо ответил я, не став оборачиваться к ней. — Отдыхай, завтра тяжелый день.
— Я заметила, сегодня, что иногда мне кажется, что из мира словно уходят все краски… — Робко начала она. — Все становится таким серым и пустым, кроме людей, они словно светятся. А потом так же резко все возвращается в норму. Как думаешь, я стала немного такой, как они?
Обернулся и посмотрел на девушку, ее слегка трусило, и даже в темноте было понятно, что она напугана.
— И как часто это бывало?
— Около дюжины раз, с того момента, как пришла в себя на полу той пещеры. — Она всхлипнула и заплакала. — Я что, теперь такая же как они?
Посмотрел на девушку аурным зрением, а затем прижал ее к себе, наклонившись, медленно сказал: — Теперь ты такая же, как и Агвид, как и я.
Услышав мои слова, девушка вздрогнула и отстранилась, словно ее обожгло огнем: — Ты что такое говоришь, Эмерик?
— А то, что я только сейчас, в глубине твой ауры заметил слабенький блеск Источника, как у мага. То, что ты видишь, это аурное зрение, и оно есть у каждого мага, в независимости от его дара. И у тебя тоже есть.
— Но разве это возможно?
— Невозможно, как я думал раньше. Дар либо есть, либо его нет. Если дар не открыли вовремя, человек уже никогда не станет магом, потому что открытие дара его убьет. У тебя дара не было никогда, по крайней мере, я его раньше у тебя не видел. Ну, а теперь есть, ничего страшного в этом не вижу, аурное зрение тебя не раз и не два выручит.
— А ты научишь меня пользоваться даром?
— Конечно, как все закончится, так и приступим к обучению.
— И еще вопрос, а то, что я слышу, иногда, стук чужого сердца далеко от человека, это нормально?
— Думаю, такое иногда бывает. Привыкай к новой жизни, красавица. Так, хватит говорить, теперь пора отдыхать. — Соврал девушке я, а затем поцеловал ее. Слышать биение сердца — это что-то новенькое, о таком никто никогда ничего не говорил. Хотя, ей об этом, думаю, знать необязательно. Возможно, из-за того, что с ней было, что-то внутри нее изменилось, а вот в какую сторону, там уже посмотрим.
Следующее утро не принесло ничего хорошего, как и следовало ожидать, хотя кое-что и прояснилось. Олав постарался на славу и его усилия оказались довольно полезными, старые связи он, судя по всему, не все растерял. Он собрал нас за обеденным столом, из вежливости дождался, пока мы закончим, и только потом рассказал о том, что узнал.
Удалось выяснить, что из-за преждевременной и ужасной кончины единственной наследницы Дома Зубра, командование отрядом повстанцев взял, с великой горечью, на себя лично Галорд Гладерсен, правая рука якобы покойной Илоны. А вот южанка Агни де Нибб, она, бедная, едва услышав, что ее супруг погиб, устроила истерику, да такую, какую женщины севера себе позволить не могут.
Новость о том, что Агни за меня переживала и очень расстроилась моей кончине, меня, несомненно, порадовала, хотя и доверия ей не было, от слова совсем. Сопротивление взяло небольшой перерыв, чтобы собрать силы и пока не проводило никаких существенных дел. Или, как говорят некоторые особо длинные языки, — готовило какое-то большое дело. Хотя, из всех слухов, что принес нам Олав, меня больше всего заинтересовал другой — шаман, что поддерживал повстанцев, Агвид по прозвищу «Орел», бесследно исчез, что могло наводить мысли о том, что в кончине наследницы Дома Зубра замешан именно он.
— Рассказ так же великолепен, как и ваше гостеприимство. — Выслушав все, что рассказал Олав, произнес я. — Понятное дело, что все, что мы будем делать дальше, зависит только от тебя, Илона, но я бы хотел внести предложение.
