И город принимал их, молодых и талантливых, иногда уроженцев далеких от Москвы мест, и они так быстро приживались, что и помыслить не могли иной жизни.
К ним нередко приезжали родители – в отпуск или насовсем, и опять-таки почему-то никто не удивлялся, что с каждым лично беседовал Свиридов …
Эту книгу Свиридов принес домой и первой показал Тоне, и та с удивлением разглядывала необычное издание, напечатанное в лагере!
Плохая бумага, от времени начавшая крошиться, страницы со сношенными углами, слепая печать, и неистребимый аромат тюремного заключения.
И совершенно невероятный рукописный текст!
И еще Свиридов, не глядя в книгу, читающий эти стихи.
Конечно, процесс чтения без текста был Тоне не в новинку, но все же …
© ©
Благодарю тебя,
Создатель мой,
За то, что
под задорным
галльским
солнцем
(Под самой легкомысленной звездой!)
Родился я
поэтом
и гасконцем!
За страсть к Свободе,
за судьбы
стремнины,
За герб дворянский,
за плевки врагов,
За поцелуи женские,
за вина,
И за мое неверие
в богов,
За мой язык французский,
злой и сочный,
За рифм
неиссякающий источник, -
Твои дары пошли
поэту
впрок!
Мне на земле
не скучно,
слава Богу, -
Неплохо ты снабдил меня в дорогу!
Одно забыл:
наполнить кошелек.
– Чьи это стихи, Толя? И кто они – Вентре, Харон, Вейнерт?
– Гийом де Вентре – неизвестный поэт. Юрий Николаевич Вейнерт – его прародитель, сидел с 1932 года с перерывами до смерти, до 1951 года, а Яков Андреевич Харон был зятем Якира и сидел меньше – всего с конца 30-х годов по 1948 год. Они с Вейнертом сочиняли стихи вместе …
– Как братья Гонкуры? Ты достал эту книгу для Виолетты?
И Тоня задумчиво стала читать вслух:
«Сонеты дю-Вентре. Перевод с французского Ю. Вайнерт. Вступительная статья, общая редакция и комментарии Я. Харон. На правах рукописи.»
– Да. Хочу подарить ей.
– Не морочь ей голову – пожалей Витьку …
– Зачем? Чтобы не огорчать Виктора? Ты ревнуешь?
– Даже когда ты танцуешь с кем-то …
– При чем здесь Виктор? Или кто-то еще? У меня есть ты, и никто больше мне не нужен!
– Я знаю … И все равно не морочь голову Виоле … А книга настоящий раритет – у нее даже запах специфический. А бумага! Как они умудрились издать это в лагере!
На другой день Свиридов зашел к Виолетте в ее полупрозрачный кабинет, вокруг которого сидели самые опытные специалисты-операторы, в большинстве своем названные сестры Свиридова, занятые обработкой материалов экспериментов.
Виолетта привычно протянула ему руку, которую Свиридов не только пожал, но и погладил другой рукой, и лишь потом достал из кармана халата завернутую в газету небольшую книгу.
Виолетта развернула и двумя руками благоговейно вынула желтоватую брошюру.
–Толя, да это же …
© ©
Пока из рук
не выбито
оружье,
Пока
дышать и мыслить
суждено,
Я не разбавлю
влагой
равнодушья
Моих сонетов
терпкое вино.
Свиридов читал в своей манере, подчеркивая слова так, как он считал нужным.
© ©
Чем безнадежней –
тем упорней
Я
не желаю
умирать.
Я в жизнь
пустил
такие
корни,
Каких и смерти
не порвать.
Мне
ничего от вас
не надо:
Ни эпитафий,
ни венков,
Я жизнь вложил
бессрочным
вкладом
В недвижимость
моих
стихов…
– Толя, что же это? Неужели это … это издано в лагере?!
– Каюсь, выкрал этот экземпляр … Специально для тебя.
© ©
Вот так Вулкан
ковал
оружье
богу,
Персей Пегаса
снаряжал
в дорогу,
И фавн-чертенок
раздувал меха.
А фавн-поэт,
любимец Аполлона,
В такт молота
по наковальне
звона
Ковал
катрены
моего
стиха…
Виолетта сидела закрыв лицо руками.
– Толя … Толя … Ну, что же ты делаешь?
– Тота, прекрати! И волноваться не следует!
– Ты же … Ты же … такой … Ты пришел – и я забываю все … даже Витю … Что же это?
– Тота! Я тебя очень люблю, но совершенно не хочу … не хочу соблазнить тебя. Я никогда не забываю свою любимую Тонечку, а у тебя есть твой прекрасный Витька. Давай относиться друг к другу … но оставаться лишь друзьями! Близкими, но друзьями …
– Толенька, не соблазняй меня! Не надо! В моей жизни есть только один мужчина – это Витя!
– Договорились! У меня есть Тоня, у тебя есть Витя, но мы друг у друга тоже есть! Так?
– Так!
© ©
Пять чувств
оставил миру
Аристотель.
Прощупал мир я
вдоль и поперек
И чувства все
порастрепал
в лохмотья –
Свободы отыскать
нигде не мог.
Пять чувств
всю жизнь
кормил я
до отвала,
Шестое чувство –
вечно голодало.
Она не удержалась, встала и поцеловала Свиридова в щеку.
А женщины в зале проводили его дружным «Пока, братец!» …
Виолетта в объятиях Виктора чувствовала себя исключительно комфортно, если не сказать больше.
И он читал ей стихи …
© ©
Как у облака на краю,
Вспоминаю я речь твою,
А тебе от речи моей
Стали ночи светлее дней.
Так отторгнутые от земли,
Высоко мы, как звезды, шли.
Ни отчаянья, ни стыда
Ни теперь, ни потом, ни тогда.
Но живого и наяву,
Слышишь ты, как тебя зову.
И ту дверь, что ты приоткрыл,
Мне захлопнуть не хватит сил.
– Витя, чьи это стихи? По стилю это Анна Ахматова, но я их не знаю …
– И это правильный ответ …
© ©
Не дышали мы сонными маками,
И своей мы не знаем вины.
Под какими же звездными знаками
Мы на горе себе рождены?
И какое кромешное варево
Поднесла нам январская тьма?
И какое незримое зарево
Нас до света сводило с ума?
