– Начальник, отпусти домой своего помощника – у него сегодня трагический день, – ответил я.
Я видел себя со стороны – мое лицо имело спокойное деловое выражение. Такое же спокойное и уверенно-расслабленное лицо было у меня, когда я стрелял в того парня. Каменный взгляд, напряженное лицо, сжатые губы – нет, нет и еще раз нет – оставьте это лицо для кино – у меня было такое же лицо, как у человека, наливающего воду из кувшина в кружку, – и только такое.
– Ты что-то там сказал, козел, или мне послышалось, а?! – вновь нагрубил мне помощник.
Даже тогда мой арсенал был слишком велик для людей (а сейчас он стал еще больше), и горе тем, кто испытал на себе его действие! Смешная ситуации, смешная до боли, смешная до крови ситуация – слабый угрожает гораздо более сильному, не зная об этом! Я слегка заглянул в будущее и ответил:
– Давай подождем четырнадцать минут – тебе позвонят, и ты все узнаешь сам.
– Я что-то не понял, к чему ты клонишь, – вдруг сказал начальник, – объясни-ка нам и поподробнее.
– Через четырнадцать минут будет звонок сюда твоему помощнику. Точка, – отрезал я. – А через пятнадцать минут вы можете меня спрашивать о чем угодно, только спрашивать меня вы сами не захотите.
– Это угроза? Ты что, нам угрожаешь?! Да ты знаешь, что с тобой будет?! Ты, видимо, ничего не понял, но скоро поймешь! – вновь накинулся на меня помощник.
– Подожди, – оборвал следователь своего подчиненного, – давай его послушаем.
– Да что там слушать! – кричал тот. – Вправить ему мозги – и дело с концом!
– С этим всегда успеется… – а этого-то мы задели, – с удовольствием отметил начальник, – пусть пока поговорит, а мы послушаем.
– Ну, давай, объясняй, – повернулся ко мне помощник, – что ты там такое говорил.
– Я же сказал – терпеливо объяснял я, – сюда скоро позвонят. А сейчас я лучше расскажу вам об этом товарище, который любит размахивать дубинкой. Что вам рассказать: описать ли его лицо,назвать имя, фамилию или, быть может, раскрыть его душу?
В комнате воцарилось молчание.
– Давай про душу, – приказал следователь.
Я начал говорить, я рассказал о его взрослой жизни, причем выбирая глубоко личные воспоминания.
– Хватит, наверное, – прервал я свой рассказ на середине. – Я не сильно ошибся? – поинтересовался я.
– Откуда ты это все узнал? – ошеломленно спросил человек с дубинкой.
– Из твоей головы, из твоих мозгов, друг мой, – заулыбался я. – А теперь скажи, веришь ли ты мне в том, что я знаю твое имя и вижу твое лицо, пусть и скрытое шлемом?
– Да, ты это можешь, – согласился собеседник.
– Он, что, все верно угадал? – удивился следователь.
Человек в шлеме кивнул, затем подумал и сказал:
– Я больше не буду его бить.
– Ты что, испугался этого человека?
Тот, в шлеме, не ответил, кивнул и отвернулся; потом он отошел назад и сел где-то позади меня.
– Ну и дела, – протянул помощник, – и скоро мне позвонят?
– Скоро, скоро – не беспокойся, – ответил я, а затем начал учить их. – С людьми нужно обращаться по-людски, а не так, как вы: я сделал то, что считал нужным, вы делаете свое дело – наши пути пересеклись, но это не повод для неуважения и издевательств. Если бы вы уважали меня (а ведь я все-таки национальный герой, награжденный высокими наградами, и достоин хотя бы из-за этого простого уважения), то я не сделал бы то, что сделал. Если бы вы уважали меня, то не издевались бы и не приказывали бы своему подчиненному размахивать дубинкой. Вы оба – дешевки, а потому и расплачиваетесь не за то, что вы сделали, а за свою сущность!
– Так я дешевка!? – возмутился помощник.
Я не ответил. Он мне напоминал крупного рака, уверенно копающегося в мешке, шевелящего клешнями и усами. Рак уверен в себе, но он не знает, что хозяйка уже вскипятила кастрюлю воды, сейчас она возьмет столь уверенного в себе рака и положит в кипящую воду!
Я знал, что начальник тоже напрямую причастен к тому, что произошло со мной, ведь он натравливал своего помощника на меня, как пса, а потому пусть получает то же самое, что и его подчиненный, но пусть эта весть придет к нему позже, – так мне будет проще выйти на свободу.
Я так и сделал – несколько его родственников умрут одновременно, мгновенно и через месяц ( за это время мое дело успеют " положить на полку"), а этого, дурака с дубинкой, я пощадил: пусть немного поболеет – завтра у него обнаружится тяжелый недуг, и у него будет много времени для того, чтобы поразмыслить над своим поведением… но он выздоровеет, и эта болезнь пойдет только ему на пользу.
Власть над чужой жизнью, включая человеческую, была у меня с самого начала: я прекрасно знал, как при второй встрече со мной "отец" отобрал жизнь у человека – и я уже тогда мог легко сделать то же самое, но ни разу не делал этого раньше, вплоть до сегодняшнего дня – и вот сейчас я сделал это: я оборвал нервные волокна в определенных местах, и жизнь ушла из тела, чтобы никогда не вернуться обратно. Болезнь я создал аналогичным способом, только обрывал волокна в других местах, и не так много.
