Через час мы около побережья увидели лагерь. В нем жили десять моряков — они занимались исследованием дельты реки Каделл. Моряки встретили нас приветливо, хотя мы, наверное, казались им чем-то вроде марсиан, жителей неизвестной лесной страны, начинавшейся за ближайшим деревом, дальше которого они не ступали. В этом мы убедились, разглядывая следы, еще до того, как увидели белых.
Вокруг валялись остатки грандиозной трапезы: пустые банки из-под колбасы, фасоли, свинины, макарон, открытые банки с кофе. В воздухе стоял запах жареного мяса.
— Большая была еда, — сказал Галбаранга.
— И даже отбивная на косточке, — отозвался один моряк. — Приземлилась здесь на побережье ровно через два часа после того, как покинула холодильник в Дарвине.
— И весьма своевременно, — добавил другой белый. — Мы уже почти голодали. Первая настоящая еда за целую неделю.
Один из моряков дал всем нашим ребятишкам по апельсину.
— Прямо с неба, — сказал он и, как бы оправдываясь перед товарищами, заметил: — Бедные чертенята месяцами, наверное, не видят приличной еды.
Его покровительственный тон был мне неприятен, и я сказал:
— Да у нас полно еды.
— Где? У вас ведь ничего с собой нет, кроме этой сумочки.
— В лесу, в реках и криках. На побережье. Еда повсюду.
— Еда чернокожего?
— Да, еда чернокожего. Рыба, яйца, свежее мясо…
— Рыба, яйца… Эй, Блю, слышишь, что он говорит? А как вы ловите рыбу? На удочку?
— Нет. Мы ее бьем копьями.
— А что за яйца у вас? Вороньи?
— Нет, черепашьи.
— А на что они похожи?
— На яйца.
— А не поймаете ли вы нам рыбы?
— Хорошо, — сказал Галбаранга, — Сколько?
— По одной на каждого.
Мужчины, что помоложе, побежали к реке и через час принесли дюжину больших рыб. Моряки молчали, но их глаза были красноречивее любых слов.
— А что у тебя в сумке? — обратился один ко мне.
— Лекарства.
— Лекарства! Вот это да! Слышишь, Блю? У этого парня лекарства. А скажи, это что, снадобья чернокожих?
— У меня лекарства белых.
— Он доктор, — с гордостью промолвил Галбаранга. — Он охотится с нами.
— Доктор! Эй, Блю, слышишь? Этот парень доктор. Я готов на одной ноге допрыгать до ада и обратно… Доктор! Здесь, в глуши! А ты случайно не колдун?
Я бы мог обидеться, но моряк улыбался дружелюбно, хотя и с явным недоверием.
— Я фельдшер. Меня зовут Филипп Робертс. Я учился у доктора Лэнгсфорда, доктора Рейманта и доктора Харгрейва. — Мне казалось, что моряки достойны такого разъяснения.
— А какие у тебя лекарства?
Я открыл у его ног мою драгоценную сумку.
— Пенициллин… сульфамидные препараты.
— Лекарства бинджи, — пояснил Галбаранга.
— Лекарства бинджи! Эй, Блю, слышишь? У этого парня лекарства белых… Какие же еще?
— Сульфадимизин. У меня еще есть бинты, мазь для ран, антисептические средства…
— А ты можешь полечить Блю? — спросил белый.
Блю, к которому он несколько раз обращался, не произнес ни слова.
— Его здорово скрутило… Подхватил дизентерию, — объяснил разговорчивый моряк.
— Могу, конечно, — ответил я. Я дал ему таблетку сульфадимизина и дозу на весь следующий день.
— Я думаю, дело в грязной воде, — сказал первый моряк. — У нас у всех уже была дизентерия, но в слабой форме.
Я перевел его слова Левше.
— А почему они пьют грязную воду? — спросил он.
— Потому что другой нет.
Галбаранга рассмеялся. Некоторые из наших мужчин тоже улыбнулись.
— Чистая вода прямо под вами, — сказал Левша. — На том самом месте, где вы стоите. Это наш старый песчаный колодец.
С помощью двоих аборигенов он вынул несколько футов песку. Отверстие немедленно наполнилось свежей водой. Галбаранга нагнулся и с жадностью стал пить.
— Первый сорт, — сказал он.
— Ну да! Я готов от радости прыгать на одной ножке… Эй, Блю! Свежая вода! Смотри, чистая как кристалл!
Когда мы подошли к лагерю, моряки разговаривали с нами добродушно, но с оттенком жалости, может быть, из-за того, что мы были голые и грязные. Теперь они прониклись к нам уважением, особенно ко мне, доктору Вайпулданье. Это стало видно, когда разговорчивый моряк сказал:
— Послушай, парень, а не полечишь ли ты наши болячки? Мы тут так давно, что начали гнить.
Я согласился. И вот в лесу, в сотнях миль от ближайшей больницы, десять белых мужчин выстроились перед голым черным бродягой — таким я им, безусловно, казался. Я дал им лекарства от дизентерии, от боли в желудке, от мигреней, перевязал все болячки и царапины.
В качестве гонорара я получил чашку кофе.
Пока я занимался врачеванием, Галбаранга устроил еще одну охоту в пользу моряков. Охотники принесли двух кенгуру, несколько десятков черепашьих яиц, еще рыбы, четырех уток, гуану и змею.
— А гуана и змея зачем? — спросил моряк.
— Пища. Пища первый сорт, — ответил Галбаранга.
Моряки не хотели его обидеть, но по испуганному выражению лиц, которое они, впрочем, сразу же поторопились изменить, было ясно, что ни змея, ни гуана не попадут на их стол.
Мы пошли дальше. К ночи разбили лагерь в нескольких милях от билабонга Джуддала. Здесь было столько уток, что дети могли убивать их палками.
