Рита демонстративно отвернулась от Маши и прошла вглубь двора к калитке, за которой размещался небольшой огород. Маша стояла на одном месте, как застывшая статуя и сейчас ей хотелось лишь одного, скрыться с глаз долой от этого дома куда подальше.
- Не слушай тётю Риту, - попросил Антон, - просто она немного злая из-за того, что от тебя папа не ушёл, а дядя Лёня её бросил.
- Антош, как ты считаешь, может быть, домой обратно поедем? – сквозь слёзы прошептала Маша.
- А как же дедушка? Он будет очень обижен на нас. И папа рассердится.
Маша обречённо вздохнула, на миг, представив, что своим уходом, только ухудшит ситуацию и опустила голову.
- Тётя Тоня приехали! – обрадовался Антон.
Маша обрадовалась приезду Тони не меньше сына. Через минуту во двор вошла Тоня со своим семейством. Увидев на Машиных глазах слёзы, догадалась.
- Не уж то, Ритка приехала ни свет, ни зоря?
- Да, - потерянно ответила Маша.
- И что из этого! – рассердилась Тоня.
- Она только что говорила мне ужасные вещи, боюсь, как бы, не было, беды какой, - беспомощно всхлипнула Маша.
- Не бери в голову. Язык поганый что ли Риткин не знаешь? Не она одна тут хозяйка, главное чтобы Серёга одобрил.
- А если не одобрит?
- Одобрит! – уверила Машу Тоня. – Да такую жену как ты на руках носить надо, а ты вечно трясёшься как лист осиновый на ветру, боишься всего на свете, постоять за себя не можешь. Прекращай слёзы лить и пошли в дом.
К удивлению Маши свекровь отнеслась к её стрижке и новому платью не так, как Рита. Она по-матерински расцеловала Машу и сказала, что новый облик ей к лицу. И молодец, что привела себя в должный вид, не то выглядела клуша, клушей. От сердца Маши отпустило. Она достала из пакета подарок для отца и отдельно рубашку с джинсами для Сергея.
- Не уж то, отцу купила их? – спросила Екатерина, указывая на джинсы.
- Это Серёже. Он приедет к вам перед обедом, сразу после выписки.
- А вот за это тебе, дочка, спасибо, - Екатерина от неожиданности прослезилась, - за то, что и мужа не забываешь, сына моего.
- Да как же я его забуду, мы же одна семья и я… - Маша смутилась.
- Как с ремонтом? Завершила? – спросила Екатерина.
- Тебе Тоня сказала?
- Тоня с Серёжей по телефону сообщили, - Екатерина по-доброму тёплому заулыбалась. – Вот смотрю я на тебя, доченька, и душа радуется за сына моего, повезло ему с тобой.
Маша благодарно прижалась к свекрови и шепнула тихо-тихо:
- Спасибо, мама. Я тебя очень-очень люблю.
- А где внуки мои? – дрогнувшим голосом спросила Екатерина.
- Во дворе, - ответила Маша.
- Пойду к ним, - засуетилась Екатерина, открывая дверь на улицу, - а вы тут принимайтесь за стряпню, и сходите до отца, поздравьте его с днём рождения, думаю, он уже проснулся.
- Её словно подменили? – удивилась Маша.
- Небось поссорилась с Риткой и на тебя по-другому посмотрела. Если это так, - Тоня победоносно подмигнула Маше, - то сегодня твой день, и никакая Рита тебе не помеха.
- Машенька, Тонюшка, это вы там гутарите? – послышался из комнаты слабый голос Степана.
- Пошли, поздравим его, - предложила Тоня.
Маша прихватила подарок для свёкра и прошла следом за Тоней в комнату. За неделю, что она не видела отца, он ещё больше осунулся и похудел. Маша проглотила ком в горле, взяла себя в руки, и бодрым голосом объявила:
- Папа, от имени моей семьи, от Серёжи, меня и Антона, поздравляю тебя с днём рождения! Желаю тебе всего самого светлого и прекрасного, чего только можно пожелать в этот день. Но главное, пап, я желаю тебе, на радость всем нам, обязательно выздороветь. Мы все очень-очень этого желаем. И верим и ни на миг не сомневаемся в этом. Вот.
Маша присела перед отцом на корточки и протянула ему рубашку.
- Что это? – слабым голосом спросил Степан.
- Рубашку тебе купила, - расплакалась вдруг Маша.
- А чего тогда плачешь после таких слов? – Степан, собрав всю свою силу, попытался приподняться с постели.
- Так это я так, - сквозь слёзы улыбнулась Маша.
Её душила душевная боль, человек, к которому она относилась как к родному отцу, самому близкому для неё человеку, угасал на глазах.
- Будет тебе душу-то бередить и себе и мне, - Степан слабо кашлянул, - все вы знаете, и я в первую очередь, что скоро уже отойду.
- Я бы жизнь свою отдала лишь бы ты жил, - расплакалась Маша.
- Жизнь отдать за жизнь другого человека, большой подвиг, но тебе не нужно этого делать. Всё равно дни моей жизни сочтены. Но вот для тебя я готов отдать жизнь в любой момент, и если нужно будет, я это сделаю не колеблясь.
- Это что у вас тут за разговоры с Машей на темы, кто кому жизнь готов отдать! – рассердилась Тоня. – Вы мне оставьте все эти разговорчики. Все будут жить и здравствовать. Понятно!
- Тонюшка, доченька моя, - Степан расплакался вдруг, - ты Машу-то не оставляй ни на миг одну, по-сестрински защити её, уж очень она у нас доверчивая и открытая, любой может обидеть её.
- Маша и есть для меня, как сестра, в отличие от Риты, - Тоня сердито посмотрела в сторону дверей, словно увидела призрак своей старшей сестры. – Можешь быть уверен, никому Машу в обиду не дам.
