Антон и Таня принялись отлавливать людей, потерявших разум от шока. Нина показала, как выглядят такие, шокированные и непонимающие, бестолково бродящие или вопящие, не понять что, жители разрушенного города. Вожатые подхватывали несчастных, уводили на расчищенное место, где Люда и помощью детей предлагала воду, успокаивала, заставляла сесть.
Внезапно впереди возникла драка. Мужчина отмахивался, сопротивлялся Антону, отказывался уходить. Нина бросилась на помощь и обомлела. Ужасная картина открылась ей — придавленная обломком бетона женщина умирала, пятная землю каплями крови из рта.
— Её надо освободить, вы что, не видите, — муж отпихнул Антона, снова упал на колени перед женой и потянул её на себя.
— Что вы делаете, — воскликнула Нина, наклоняясь, — вы ж ей боль причиняете! Эй, люди, все сюда, попробуем поднять плиту!
Человек пять откликнулись, подошли, вцепились в край обломка, по команде напряглись и слегка сдвинули его. Муж успел вытащить придавленную, Антон подхватил, Нина и Таня присоединились, ещё несколько человек — и отнесли женщину на расчищенное место. Воодушевлённая успехом группа словно сплотилась, признав Нину старшей. В другом месте они сумели спасти парнишку с размозженной ногой, вытащили девочку с переломом руки, но затем исчерпали лимит удачи.
Мужчина средних лет умер, когда плита, придавившая его, просела от усилий спасателей. Его ужасный крик поразил Нину, словно удар кинжала — Кармен.
Девушка зажала уши, отбежала в сторону и зарыдала. Нет, не такого чуда она ждала от судьбы, не в такой ужас и ад хотела попасть! Какая фея, какой принц? Разве можно начинать сказку с кровавой катастрофы?
Лёшка резко обернулся и облегченно вздохнул — когтистая лапа принадлежала собаке.
— Блин, Гарда! А гавкнуть слабо было? Ты ж меня до инфаркта доведёшь, зараза, со своими приколами, — выговаривал парень псине, которая помахивала хвостом и умильно смотрела в глаза хозяину.
Да-да, пока Лёшка утолял жажду, собака прибежала невесть откуда. Видок у неё был неважнецкий — грязное и мокрое брюхо, вся в репьях и каких-то семенах, словно в соломе валялась. И язык свисал из пасти очень убедительно, вместе с частым дыханием доказывая, что Гарда бежала сюда, а не прогуливалась.
— Ты нашла выход, да?
«Нашла, конечно, — ответили глаза, хвост и улыбка собаки, — потому и здесь».
— Так чего мы стоим тут? Веди, — скомандовал Лёшка.
Гарда не тронулась с места.
— Не понял. В другую сторону?
«Пить хочу», — лизнула собака струйку, стекающую по глине, оставив след от языка.
Лёшка покраснел. Таким эгоистом и неблагодарной свиньёй ему давненько не приходилось себя чувствовать. Тем же обломком ветки, но гораздо быстрее, он вырыл углубление для воды, примерно на уровне собачьей морды. С учётом недавнего опыта приямок получился обширным и глубоким.
Гарда сунулась было лакать мутную воду, но парень безжалостно отверг поползновения, и сначала вычерпал грязь. Полное чистейшей воды углубление он торжественно предоставил собаке. Та долго наслаждалась, делала перерывы, снова совалась в поилку, а Лёшка терпеливо ждал.
Его внимание привлекло высокое зелёное растение, сломанное посередине. На срезе стебель оказался полым. Хмыкнув, парень отхватил кусок длиной в локоть, продул и присосался к воде из верхнего приямка. Денёк обещал стать жарким, а когда ещё представится возможность попить с таким комфортом? Короче, спутники оторвались от источника нескоро.
Гарда вела уверенно, но точно по дну, порой увязая в грязной жиже до брюха. Лёшка старался идти хоть немного повыше, но земля осыпалась, стаскивала его вниз, так что грязи он нацеплял ничуть не меньше проводницы. Хорошо, портфелю не досталось — тот болтался на плече, надетый на трубу, как узелок Чиполлино.
По прикидке парня, они тащились не меньше пары километров, пока впереди не засветился выход. Да. Именно выход. Овраг широко распахнулся в русло небольшой реки. Зрелище завораживало своей необычностью, и парень замер, осваиваясь с новой обстановкой.
Овраг, даже не овраг — скорее, трещина в земле, пересекал речушку под прямым углом. На противоположном берегу трещина продолжалась, сколько видел глаз. И вся вода речушки вливалась в неё. Остаток воды в старом русле поблескивал лужами разной величины и глубины. Лёшка потрепал Гарду по загривку:
— Круто, а? Вот интересно, как ты допёрла, что тут выход есть? Видать, хорошо соображаешь.
Собака словно плечами пожала, даже гавкать не стала. Парень воспринял молчание, как согласие и предложил сойти к воде, отмыться от грязи. Попутчица не стала возражать. Выбрав местечко с крупными камнями, Лёшка разделся донага, залез в мелкую и теплую воду, лёг на спину.
Гарда вошла чуть пониже, словно понимая, что на хозяина мутить не надо. Парень подозвал собаку и отмыл, как сумел. Потом сполоснул свою одежду и обувь. Пристроил на просушку, выбрав самые крупные валуны.