Ближе к реке развалины стали менять свой вид. Вместо бетонных глыб и плоскостей с извивами арматуры пошли завалы битого кирпича и скрученных железных балок. Ну да, это район старой, исторической застройки. Был. Здания сокрушило в прах. Широкие проспекты засыпало мелкими обломками красного кирпича. Несколько автомобилей неожиданно привычных форм буквально измолотило, не оставив живого места.
Мостов, точнее, остатков от них, просматривалось много — шесть штук на обозримом пространстве. Сами мосты приказали долго жить, торча из многоводной Пины полузатонувшей фермой или уцелевшей опорой. И никакой пристани или лодочной базы поблизости, на что он надеялся. С транспортным средством напряг, стало быть.
Неожиданно в воздух взметнулась чёрная стая.
Лёшка вздрогнул. Вороны с жуткими криками метнулись в разные стороны, а затем сделали поворот «все вдруг» и промчались над напарниками, метко обстреляв человека и собаку помётом.
Ругаясь, парень удалял с лица и одежды жидкие следы. Ближе к берегу стало понятно, чем занимались вороны и почему атаковали. Сплошная серебристая полоса окаймляла реку — дохлая рыба. Её на берегу валялось видимо-невидимо. Но Пина пахла не гнилой рыбой, а химией. Шагнув к самой воде, Лёшка изменил мнение: река воняла. Выражаясь точнее, она гнусно смердела, хуже трупов.
— Опаньки, вот это я попал! Экологическая катастрофа, елы-палы, — удручённо констатировал несостоявшийся сплавщик.
На первый взгляд, вода казалась прозрачной, но какая-то подозрительная пена колыхалась на мелких волнах и прибивалась к берегу. Гарда попробовала ветерок ноздрями, отошла подальше. Лёшка, наученный печальным опытом с отравленной трубкой, через которую пил в овраге, трогать волны не стал:
«Ну нафиг, спалю кожу, вообще!»
Вороны сделали пару кругов, присели на бережок в других местах, на приличном отдалении. По скелетам, что устилали галечник, было видно — пировали птички не спеша и разборчиво. Сильнее всего расклеваны оказались осетры и крупные толстолобые рыбины. Мелочь, типа пескаришек, ершей и плотвы — валялась почти нетронутой. Конечно, станет кто зариться на них, если царское угощенье под носом?
Ветерок тянул вдоль реки. Широкая и в Лёшкины времена река не обмелела и почти не изменила русло. Плавный поворот противоположного берега выглядел знакомо — там раньше был мост метро, да и уцелевшая опора явно принадлежала ему. Тогда на этом берегу должен стоять речной вокзал. Туда парень и направился, не поднимаясь на пригорок.
Вороны перестали пугаться Гарду, а Лёшку за пищевого конкурента держать не стали. Перепархивали лениво и невысоко, в прицельном помётометании первенство не разыгрывали, так что потенциальные «мишени» дошли к заветному месту без помех.
— Мост?
Громадная ферма первого пролёта основательно зарылась в песок и причудливо изогнулась, слетев с двадцатиметровой высоты. Вход в туннель метро зиял мрачной темнотой незначительного просвета, который остался после обрушения. Но самая большая неприятность ждала парня за фермой.
Речной вокзал здесь «был» в прямом смысле — теперь его не было. Здание рассыпалось на отдельные кирпичики, большинство которых покоилось под остатками распоротой на отдельные полосы крыши. В Лёшкино время железная кровля считалась исторической правдой и вокзал, постройки тысяча девятьсот лохматого года, охранялся законом в том архаическом виде, как был заложен. Сейчас только крыша и сохранилась. Тонкое листовое железо, покрашенное суриком, разошлось по швам и теперь мелодично дребезжало под свежим ветерком.
Пирс — или как там называлось место стоянки кораблей? — развалился до основания. Бетонная дорожка, ведущая к нему, уцелела в виде миниатюрного горного хребта, но и только. Несколько судёнышек прогулочного вида перегибались через её вершины в реалистичной, но отвратительной манере художника Дали. Остальные, гораздо более крупные, лежали на берегу в общей куче, смятые и покорёженные.
Венчала композицию лодка, как раз такая, что и требовалась Лёшке — прогулочная, весельная, голубого цвета. У неё виднелся один недостаток, но существенный, который перечёркивал все достоинства. Дыра в днище.
Гарда отправилась поверху. Парень обошёл кладбище кораблей снизу, заглянул внутрь. Просто из спортивного интереса. Мало ли какое добро там можно обнаружить? И вот — сюрприз! Превосходный бар, в обычном состоянии закрытый, теперь так перекосило, что дверки шкафов распахнулись и обнажили богатый выбор спиртных напитков. Точнее, этикеток.
Бутылки раскололись, содержимое вылилось. Кроме нескольких плоских фляжек, металлически поблескивавших среди весёлых стекляшек. Потянувшись за самой крупной, Лёшка услышал:
— Это моё бухло!
Чёрт! Привыкнув полагаться на обоняние и слух Гарды, попаданец оказался застигнут врасплох хриплым криком за спиной. Резко обернувшись, он получил удар в висок. Свет померк…
Виктор скомандовал:
— Привал! Мальчики налево, девочки — направо. Всем разуться, отдохнуть.