— Ты как сюда попала?
Под короткий и негромкий «гав» Лёшка сел, приходя в себя. Нестыковка обеспокоила его — собака всегда оставалась наверху. Он туда попасть незаметно для себя не мог. Лунатизм исключается, а другого логичного объяснения не находилось. Хотя — тут голова окончательно вернулась в реальность — Гарда могла сама прийти вниз, почему нет?
— Ты как сюда попала? — переспросил он.
Лёгкое рычание прозвучало, как ответ. Лёшка поднялся на ноги, попытался разглядеть хоть что-то в кромешной тьме. Мокрый нос опять толкнул, а зубы схватили за руку. Собака явно куда-то тянула.
— Что? Ты меня зовёшь с собой? Ну, пошли…
Чтобы не мудрить, пришлось ухватиться за ошейник. Гарда повела хозяина за собой.
Видела ли она что-то, по следу ли ориентировалась, но остановилась сообразительная псина возле погрузочной машины. Лёшка этого не знал, поэтому ушибся и ругнулся, потом протянул руку — и опознал знакомый ребристый бок кабины. На ощупь заняв водительское место, парень завёл подъёмник, включил малый свет и покатил вслед за собакой.
Гарда уверенно бежала по длинному коридору, сворачивала во всё новые, то широкие, то узкие проезды и вела Лёшку вперёд. Он не боялся заблудиться — маршрут вычерчивался на дисплее и гарантированно записывался в память машины. Это было проверено на практике, хотя так далеко наш герой ещё не забирался. Но вот свет упёрся в завал. Точнее, коридор с одной стороны сплющило, образовав из квадрата треугольник — так он смотрелся.
Лёшка включил полную круговую подсветку, осмотрелся. Помещение выглядело, как фойе с четырьмя лифтами и двумя коридорами. Тот, откуда он приехал, сохранился в неприкосновенности. Гарда ждала хозяина у входа в «треугольный».
— Ты уверена, что я должен туда лезть?
Псина утвердительно гавкнула и шагнула внутрь. Метров двадцать удалось пройти, затем треугольник сузился. Гарда слегка задевал плечами стену, а Лёшке пришлось ползти на четвереньках. Спереди шёл свет! Коридор кончился. Широченная плита образовала купол. Гарда скользнула в зигзагообразную складку перекрытия, вернулась и подождала. Затем двинулась вперёд, гавкнула снаружи в спокойной тональности.
Пригнув голову, чтоб не набить шишку, парень двигался уже по-зрячему. Невероятно! Рассветный туман полз навстречу, но пригнутое краем плиты деревце, которое загораживало выход, выглядело знакомо:
— Парк?
Распрямившись, попаданец шагнул вперед. Внезапно яростно рыкнула Гарда, мужской голос скомандовал:
— Бей его! — и на голову обрушился удар.
Дима осторожно тронул Нину:
— Отдохни, мы продолжим без тебя. Таня, идите к нашим.
На расчищенном асфальте сидели, лежали, бродили человек сорок, не меньше. Матвей с добровольцами таскал воду в скаутских котелках, которая тотчас расходилась. Нина умылась, долго отфыркивалась, стараясь очистить нос от пыли, но не сморкаясь. Это оказалось делом трудоёмким и практически невозможным — так много этой гадости набилось и насохло, превратив слизистую оболочку в сплошной комок. В конечном счете пришлось всё-таки прополоскать нос и отсморкаться по-мужицки, приложив палец.
В процессе борьбы с «козами» и смывания пыли с лица девушка немного успокоилась. На первый план вышла боль в ногах. Сгоряча она её не замечала, а теперь спохватилась — тапочки истрепались в лохмотья, подошва пришла в негодность полностью. Но выбора не было — на месте не просидишь! Пришлось обмотать стопы разорванным шейным платком и сверху натянуть носки. Получилось не ахти как, но по асфальту сгодится.
Вернув себя в строй, Нина отправилась на осмотр пострадавших. Скауты-вожатые себя показали с лучшей стороны. Они сумели оказать помощь всем — наложить жгуты на размозженные конечности, взять в лубки сломанные. Только раздавленной женщине становилось всё хуже и хуже. Она уже не стонала, а хрипела и булькала, выплёскивая кровь при каждом выдохе. Её лицо заострилось, глаза ввалились, а руки мелко подрагивали, словно она озябла в этой летней жаре. Муж подносил к её губам кружку с водой, ласково уговаривал не волноваться, но народ потихоньку отходил от этой пары, чуя, что пострадавшая умирает.
Вот женщина вздрогнула, открыла глаза, что-то невнятно сказала, погладила мужа по щеке и перестала дышать. Рука опала, веки закрылись. Несколько мелких вдохов, судорожное подёргивание ног. Всё.
Не согласный с потерей жены мужчина несколько минут пытался говорить, тряс тело. Затем опустил на асфальт, взвыл:
— Где спасатели? Где они? Почему их нет, когда они нужны? За что я плачу налоги? Где эта тварь, где эта долбаная власть, где этот самодовольный ублюдок? Ты убил мою жену, а я убью тебя!