Мужчина вскочил на ноги и бросился бежать вглубь горящих развалин. Крик его скоро затерялся в треске близкого пожара, а фигура исчезла в мутном воздухе ещё раньше. Глядя ему вслед, Нина с горечью подумала, что вот за такую любовь она отдала бы свою жизнь. Но не умирала бы, как эта несчастная женщина, а подглядела бы краешком глаза. И пришла бы в себя, когда убедилась, что её так сильно любят! На этой мысли Нине показалось, что она как-то неправильно думает:
«Видимо, с головой непорядок. Конечно, чудо получилось неправильное, вот и голова неверно работает».
Рассуждать было некогда. На расчищенной площадке уже собралось прилично народу. Скоро яблоку упасть негде станет. Люда подошла уточнить, что делать с детьми, которые ужасно проголодались. Вот только такой проблемы Нине и не хватало для полного счастья! Она пожала плечами и велела вожатой поступать, как та считает нужным.
Люда просияла, хлопнула в ладоши, собирая детей. Костер, вода, котелки — шустрые скауты немедленно принялись за дело. Довольно скоро приятный запах поплыл над стоянкой. Нина увидела голодные взгляды, устремлённые на радостно чавкающих детей, и поняла, что заботы только начинаются.
— Дима! Да где же ты шляешься? Дим, слушай, с едой проблемы, — девушка пояснила, как важно горячее питание для спасшихся, надеясь получить вразумительный ответ.
Но старший вожатый отрицательно покачал головой:
— У нас только на два дня было. Остается ужин и завтрак, больше нет.
— Надо всех накормить, кто здесь собрался, и думать на будущее. Где можно найти еду? У вас картошку сажают? Молодая уже должна быть приличного размера.
Дима позвал парней, но те с трудом сообразили, о чем идёт речь, снова огорчил — таких полей рядом не встречалось. Затем Антон хлопнул себя по лбу:
— Птицефабрика! Семь километров отсюда. Мы на экскурсии там были. Годится?
До фабрики шли долго. Смеркалось, когда дорога вывела усталый отряд к полуразрушенным зданиям. Точнее, к металлическим остовам, густо усаженным белыми птицами. Куры сидели на каждом сантиметре каркасов, плотно сомкнув ряды. Фонарик Антона растревожил бройлеров, те недовольно заворчали на своём языке, но с места не тронулись.
— Всё, дошли.
— Тогда надо устраиваться, — объявила Нина, опускаясь на землю, — переночуем, там видно будет.
Её глаза закрылись, сон или обморок рухнул на девушку, избавив от боли в ногах. Кто поймёт этих женщин? Только что Нина шла, как автомат, готовая двигаться и двигаться в неведомой цели. Но бессонная ночь, безумный день оказались настолько сильны, что едва она этой цели достигла — тут же отключилась.
Её примеру последовали все, кроме скаутов. Те дисциплинированно поставили палатки, влезли в спальные мешки и лишь тогда позволили себе заснуть. Дима осторожно поднял Нину, внёс в палатку, снял с окровавленных ног обмотки и уложил на спальник. А сам устроился рядом, думая о том, что рядом с этой удивительной девушкой ему не страшно.
Нину разбудили голосистые петухи. Потянувшись всем телом, девушка улыбнулась, не раскрывая глаз:
«Подожду, пусть меня мама разбудит!»
И тут же подскочила, ужаленная воспоминанием:
«Мама умерла год назад!»
Никакой не родной дом тебе, а оранжевая палатка старнной формы. И не привычная с младенчества деревянная кровать с пуховой периной. И не двадцать первый век, окрестности Новопинска, а неведомое время в неведомой, но уже страшной сказке… Вчерашнее всё — оно мгновенно выскочило, заняло в сознании место, освобождённое убежавшим сном, и погрузило Нину в печаль не печаль, но задумчивость, это точно.
Однако петушиные вопли не приснились. Снаружи, за тонкими стенами палатки, этих горлопанов состязалось никак не меньше десятка! Разноголосые, они вопили не в склад, не в лад и беспрестанно. Один выделялся густотой и басовитостью кукареканья. Без суеты начиная с протяжного первого звука, похожего на «И-и-и» лирического тенора, петух умело играл тональностями, спускаясь до качественного баритона и завершая протяжным фальцетом.
Нина выпросталась из спального мешка, коснулась шва на стенке палатки, разыскивая застёжку-молнию. Но шов раскрылся сам, от лёгкого прикосновения. Снаружи девушку ждала безрадостная картина. Кошмар продолжался. Сидели, лежали, бесцельно бродили люди, выпачканные непонятно чем, порой — подсохшей кровью. И никакого чуда, обещанного вчера там, наверху, в ослепительно ярком свете!
— Как так? Я что, с ума сошла, мне привиделось?
Вопрос, адресованный себе, Нина обдумывать не стала. И так понятно — вчера она попала в другой мир, незнакомый. А для разумного человека, который в чудеса не верил, и вдруг признать, что он невесть куда перенёсся? Мало сказать, что в такое не поверишь, так и спятить можно. Шок, называется, удар по психике и сознанию. Оно, сознание, и решило, что перенеслось в сказку. А по факту — спряталось в детские фантазии.
Только взрослое сознание, разум, он же никуда не делся. Ночью впечатления поугасли, разум взялся за ум, и вернул хозяйку в реальность. Осталось только уточнить, в какую?
— Дима!
Старший вожатый возник незамедлительно:
— Я с тобой, Нина. Что?