Записывать собственные воспоминания Лёшка не решился. Была охота рисковать, ага! Мало ли какие тут устройства контроля напридуманы, в Департаменте Безопасности, звучит-то очень даже сильно, типа КГБ или НКВД. Собственно, познания парня о зловещем учреждении были невелики, так, читал Солженицина, Суворова — скучища, но чуточку страшновато. Как ночью на кладбище. Вроде и знаешь, что вурдалаков нет, а мороз по коже проберёт, когда завоет бродячая псина или птица крыльями захлопает!
Но прослушать чужую память — тут опасности не должно быть. Так Лёшке показалось. А что? Зато понять многое можно, типа, кино посмотреть, где ты натуральным героем будешь. Безруков Алексей, спецагент. Супермен. Разведчик. Штирлиц или Джеймс Бонд. Не слабее, точно.
«Решено, смотрю, — скомандовал себе попаданец, закрывая глаза и вспоминая, что там Олег рассказывал про вызывание событий из внешней памяти. — Время, место и ситуация…»
Мысленно напрягаясь, он приказал неизвестно кому:
— Прошлая неделя, город Русарим, схватка с вражеским шпионом.
Никакого результата. В голове, как была пустота, заполненная обрывками случайных мыслей, так и осталась. Лёшка представил себе город, застроенный небоскрёбами, широкий проспект с автомобилями, толпы беззаботных похожих и себя, шикарно нокаутирующего высокого, похожего на Дона, неприятеля. Опять ничего не вышло. Гарда вежливо постучалась, спросила:
«Что случилось, хозяин?»
«Нормально, я вспомнить хочу прошлую неделю, — парень обрадовался неожиданной помощи, — ты можешь мне подсказать?»
«Извини, не понимаю, — голос собаки потускнел, — что такое неделя?»
Лёшка огорчился тоже. Он упустил из виду, что напарница не умеет мыслить по-человечески, да и помнит, наверное, совсем иным образом, чем люди. Не упрекать же собаку за это? А вот погладить — надо. Ласковыми словами, раз рукой дотянуться нельзя.
Гарда замолкла, но её доброжелательное и благодарное присутствие воспринималось постоянно, как тепло, когда она ночью прислонялась лохматым боком. Парень раньше не задумывался, зачем заводят собак или кошек, а то — свиней, змей или обезьян.
— Ну, богатые с жиру бесятся, это понятно! Но старушки, чисто божьи одуванчики, им-то на фига животина? Самим жрать нечего, а туда же, кормят, на прогулки водят, чешут, стригут — вслух высказался Лёшка.
И тут же его пробило на соображаловку:
«Друг нужен. Чтобы о нём заботиться, чтобы с ним говорить. Чтобы он с тобой говорил, когда тебе тошно. Почуял, что тебе херово, подошёл и в глаза глянул. Даже без слово. А если, как Гарда, со словами — тогда вовсе отпад. Да если бы у меня была такая псина, фиг бы меня кто рискнул тронуть…»
Сон овладевал попаданцем, размывал воспоминания о прошлой жизни, смешивал с мечтами о том, как было бы здорово, если бы…
…и никакого таинственного полумрака. Светился весь потолок, ровно, как небо в облачный день. Лёшка то ли шёл, то ли ехал на чём-то непонятном по широкому и длинному коридору. Он внимательно слушал рассказ соседа слева, лысоватого и сутулого мужчины в белом халате, хотя не понимал ничего. Множество механизмов и цифровых указателей загадочного вида мелькало у правой стены. Слева тянулась труба, покрытая блестящей краской или пластиком приятного салатного цвета. Она плавно, почти незаметно изгибалась вместе с коридором.
— … не допустить инверсии, но помочь экскурсу полюсов, — бубнил сутулый. — За всю историю установки дважды сбивали бифуркацию, оба раза удачно…
— Так она что, постоянно работает?
Это вроде бы сам Лёшка спросил. Но как-то не своим голосом, да и не изнутри, а словно суфлёр ему подсказал. Странный сон не подчинялся, длился, хотя ехать по коридору надоело.
— Скоро? Вы как специально пульт вынесли на кулички, — опять не сам Лёшка спросил, хотя готов был задать именно этот вопрос.
Сутулый пожал плечами, а впереди открылся просторный зал. Невысокий, в пару человеческих ростов, но широкий, с частыми колоннами. В центре располагался пульт, совершенно несовременный даже по Лёшкиным представлениям. Стрелочные индикаторы, красные и зелёные лампочки, тумблеры и верньеры из коричневой пластмассы или блестящего металла — не 19 век ли?
Опять сон раздвоился — словно кино крутилось на экране, а сбоку кто-то из соседей негромко подсказывал в самое ухо насчёт девятнадцатого века. Но сам Лёшка видел такой пульт, даже ремонтировал. И не где-то на стороне, а в самом институте, почти в таком же подвале с колоннами. Как и бывает обычно, события развивались независимо от желания сновидящего, словно мощный поток тащил парня вперёд и вперёд, не позволяя опомниться или зацепиться за воспоминание. Сутулый уже спешил к пульту, заявляя бредовую претензию и споря:
— …ваше дело диверсантов отлавливать, а не моё. Вооружённая охрана? Да вы хоть соображаете, как рванёт, если шальная пуля дырку сделает в генераторе? От нас угольки останутся… А остановить невозможно — четверть энергии города на нём…