Лёшка словно оглянулся, не оглядываясь — как глазами с затылка посмотрел — и понял, на чём приехали он и сутулый. Смешной автомобильчик, совсем открытый, на каких катают детишек по зоопарку — стоял в коридоре. Но первое зрение, спереди, так неприятно смешалось с затылочным, что парня замутило и он потерял сознание…
…в голубоватом объёме крутилось изображение Земли. Мультипликация показывала варианты смещения полюсов, а сутулый давал пояснения. Не вдаваясь в термины, Лёшка ухватил главное. Опасные космические частицы, которые сейчас отклоняет магнитное поле планеты, прорвутся к поверхности и всё спалят, уничтожат. То есть, всеобщая смерть — микробам, растениям и животным — обеспечена. Разве что в океане можно уцелеть.
— Тогда зачем нужна диверсия? Это настоящее самоубийство! В Котобе не идиоты, уважаемый академик…
Голос опять не свой, посторонний, но вопрос бы и сам парень задал. Кроме Котоба, естественно — о таком заведении Лёшка слыхом не слыхал. Сутулый академик усмехнулся высокомерно, пояснил, словно придурку:
— Никто не говорит про намеренную инверсию. Это теория, и она прекрасно известна всем, молодой человек. Вы физику, вообще-то, учили? Соленоид представляете? А шаговый электродвигатель?
Само собой, ученик слесаря знал кое-что, и не со школы, По работе пришлось разбирать электромагнитный замок. Перекосило дверь, и заклинился стальной ригель в косяке. Раскрутил тогда Лёшка всю конструкцию, чтобы понять, почему сердечник в проволочной обмотке обратно не возвращается. Примитивно донельзя — направление тока меняешь, стержень туда-сюда скачет. Ремонту на две минуты — напильником дырку в косяке попросторнее расточить…
Сутулый словно понял, уже без апломба продолжил:
— Смотрите, что получится, если экскурсию полюсов ускорить. Видите, металл ядра реагирует вздрагиванием…
Полупрозрачный шарик планеты покрылся сетью трещин. Изображение быстро выросло — стали различимы провалы, вулканические выбросы, развалины городов, волны цунами.
— …но можно в местном масштабе. Про тектоническое оружие или геодиверсии я вам не должен рассказывать? Гляньте! Если они сумеют, то…
Академик махнул рукой в сторону изображения. Шарик снова стал целым, затем внутри него возник волновой конус, который упёрся в зелёную поверхность и вычернил. На увеличении картинка выглядела очень реально и страшно — снова развалины, дымы, провалы, бегущие люди. Вот один из них оступился и рухнул в трещину. Его крутило в полёте, искажённое криком лицо несколько раз обращалось к зрителю. Камера проводила фигурку до самого низа, где огнедышащая лава встретила тело, расплющила на себе и спалила в жирном дымном пламени… Парень вздрогнул, покрылся липким потом.
— Как нейтрализовать? Дайте рекомендации. Немедленно!
Голос, уже совершенно точно не Лёшкин, сурово требовал ответа. Сутулый академик вынул из сейфа бумажную папочку и чип:
— Вот. В двух словах: при попытке вызвать резонанс, автоколебания — следует немедленно уменьшить мощность магнитного потока. Это повлечёт землетрясение, но значительно меньших масштабов. Кстати, при успехе диверсии — пострадаем только мы. А при срыве — аналогичные, а то и более значительные разрушения произойдут на той стороне планеты. Зеркально, так сказать…
— Минутку! Значит, можно отсюда вызвать тектонические волны в любом месте планеты? Уточните!
Сутулый академик недовольно сморщился:
— Алексей, вы меня международным преступником не делайте! Ни один учёный не хочет, чтобы его открытием пользовались для убийства. Оппенгеймер, отец атомной бомбы, ужаснулся словами из Бхагават-гиты: «Я — Смерть, великий разрушитель миров, несущий гибель всему живому», и зарёкся…
— …так что пусть враги убивают мою жену, моих детей, родителей и моих соотечественников, — жёстко продолжил Алексей (который не-Лёшка), — и пусть я сам погибну. Вы это хотите сказать? Заметьте, ваши учёные сначала изобрели, лишь потом раскаялись. Не наоборот, иначе никто бы их не цитировал! Вы хоть соображаете, что не войдёте в историю — просто сдохнете под развалинами?
Злые слова безжалостно хлестали академика. Лёшка полностью согласился с Алексеем Безруковым — теперь не оставалось сомнений, что не сон видится, а настоящие воспоминания лезут в голову. Причём первоначальное отстранение почти исчезло, казалось даже, что с ним самим это происходило, только так давно, что подзабыл он детали…
Чёрт бы подрал внутренние мысли! Стоило только критически подойти к воспоминаниям, как те подёрнулись рябью. Голова закружилась, боль возникла в ней, затошнило…
И чернота задёрнула всё…
Да, этот здоровенный парень мог бы сбить с ног быка, но Виктор уклонился и отступил. «Бразильский кик» лучше всего годился, чтобы поразить аудиторию, а для этого надо заставить противника раскрыться. Уверенный в превосходстве, грубиян шагнул вперёд. Удар армейского ботинка в нижнюю челюсть — запрокинул голову. Наверно, рукой добивать не имело смысла, но Виктор не удержался, рубанул шею.