Тар Азорий порыкивал на юнцов, а они послушно исполняли приказы. Блондинчик усадил меня повыше, попутно пытаясь потрогать за грудь, за что получил по рукам. Голубоглазый красавчик перехватил поднос у Азория и приготовился кормить меня с рук. Кареглазый шатен положил голову мне на колени, взирая оттуда с преданностью спаниеля.
В жизни своей мне не приходилось иметь дело с таким количеством мужчин в спальне. А то, что они проявляли столько внимания и обожания — и вовсе сбивало с толку. Спрашивать следовало со старшего о причине сего безобразия, и я обратилась к тару.
— Азорий!
— Да, моя Богиня! — он поклонился.
— Что здесь происходит? (Похоже, это мой любимый вопрос в новом мире)
Тар Азорий похлопал глазами, изображая непонимание. Но я уже немного изучила эту хитрую натуру и поняла, что он намеренно прислал парней. Потому что по его понятиям так положено.
— Что ты и юноши забыли в моей комнате? — тут уж было не до шуток, и я нахмурилась.
— Но как же, Богиня, — залепетал, — все по твоим заветам: обожание, поклонение, предупреждение всех желаний наперед.
— Азорий, по-моему, я ясно выразилась на счет заветов: спрашивай у меня, прежде чем что-то сделать.
— Не гневись, Великая, — он упал на пол, стукаясь лбом. Мне всегда казалось, что ему должно быть ужасно больно в этот момент. Поморщилась и коснулась рукой собственного лба.
Юноши смотрели на меня с легкой обидой и непониманием в глазах. Так старались, ублажали, а я — ругаюсь.
— Давайте договоримся, мальчики. Отныне, прежде чем ворваться в мою спальню — стучите и спрашиваете дозволения. Встань, Азорий, а то я вижу только твою задницу, кхм, заднюю часть. А хочу видеть лицо собеседника, когда говорю.
Тар Азорий тут же подскочил и с готовностью принялся внимать моим наставлениям.
— Это было, во-первых. Во-вторых, я запрещаю прикасаться к себе.
Юноши побледнели, Азорий — перестал улыбаться.
— В-третьих — мне нужен телохранитель. Один взрослый, опытный, не заинтересованный во мне, как женщине, мужчина.
Юноши совсем поникли, так как под эту категорию не подпадали. Тар Азорий озадачено почесал репу.
— В-четвертых, после завтрака мы отправляемся по храмам в столице. Хочу поглядеть — что у вас тут творится.
И чтобы немного утешить парней, добавила:
— Вы тоже можете пройтись со мной.
Мальчики оживились, но все равно печать тоски еще отражалась в прекрасных юношеских глазах.
— Позволь хоть покормить тебя, о прелестнейшая! — голубоглазый осторожно присел рядом со мной на кровать так, чтобы ненароком не задеть.
— Как тебя зовут? — поинтересовалась у него. Раз уж они готовы служить мне денно и нощно, неплохо бы познакомиться.
— Зови меня Дарий, Богиня, — лукаво улыбнулся он, протягивая дольку ароматного фрукта. Я послушно открыла рот и съела лакомство. Вкусно!
Следующим кусочком он намеренно испачкал мне подбородок и тут же кинулся «исправлять» собственное упущение: провел большим пальцем от моей нижней губы по подбородку, а затем облизал сок с руки. И все это проделал, не отрывая взгляда от моих глаз. Вот же! Змей искуситель. Раз к телу прикасаться нельзя — пошел на хитрость.
Остальные парни наблюдали за его действиями с одобрением, при этом, чуть не капая слюной. Господи, за какие такие грехи ты наказал меня этими юнцами?? Сплошное искушение и совращение.
От очередной порции я увернулась и сама схватила с подноса хрустящий хлебец. Макать его полагалось в ягодный сироп. Из небольшой пиалы поднимался парок: местный аналог чая разливался в воздухе травянистым ароматом.
— Богиня, ты позволишь тебя расчесать? — спросил блондинчик, что сидел практически у меня за спиной. Руки не распускал, но громко дышал, всем своим видом давая понять, что он рядом и обо мне не забыл.
— А ты умеешь? — удивилась вопросу.
— Конечно. Я много чего умею, — он блеснул белозубой улыбкой.
— Хорошо, — я проигнорировала многозначительность его фразы, — сделай мне высокую прическу. Не люблю, когда волосы лезут в глаза.
Парень кивнул и выудил откуда-то из-под тряпок деревянную щетку-гребешок. Стал распутывать мои всколоченные за ночь пряди, одну за другой. Делал он это аккуратно и профессионально, просто загляденье! Но учитывая, что у них у всех длинные косы — неудивительно.
— А как тебя зовут? — спросила у новоявленного мастера парикмахерского искусства.
— Шер, Богиня. Твои волосы — словно текучая вода, — он пробежался пальцами у основания шеи, вызывая целый табун мурашек.
— Шер, не забывайся! — хотелось быть строгой, но как-то не получалось. Мой голос прозвучал как у разнеженной кошки. Парень за спиной хмыкнул и продолжил распутывать волосы.
— А я — Пир, — встрял третий, хоть его и не спрашивали. Очевидно, захотел свою порцию внимания.
— И что умеешь ты, Пир? — благосклонно кивнула ему.
— Любить тебя, Богиня. От заката до рассвета, не зная устали, — ответил этот бесстыдник, нимало не смущаясь.
Я рассмеялась.
— Это где же ты научился, а? Со слов тара Азория — вы все девственники, женщин в глаза не видели. Вот хвастунишка! — поддела кареглазого Пира.
