Господи ж ты боже мой! Обещала не поминать имя твое всуе, но это какая-то подстава! Какие мои послания и заветы?? А эти мальчики? За что мне такое искушение! Мало мне секси-ди Сата, как тут юнцов подсылают полуголых подразнить воображение.
Я мысленно ругалась, а Азорий — терпеливо ждал.
— Тар Азорий, пришло время менять заповеди. Я разрешаю служить женщинам в храме. Думаю, мы с тобой обсудим еще этот вопрос. А сейчас я хочу смыть пыль, пока вода не остыла.
— Конечно, моя Богиня! А этих, — он махнул рукой в сторону юношей, — прикажу положить на алтарь во славу твоего имени, раз они тебе не по нраву.
— Стоп-стоп! Такой команды не было. Что значит — на алтарь? — мне не понравилась интонация, с которой Азорий рассуждал об алтарных «жертвах».
— Как же, Богиня…, - тар растерялся, — все по твоим заповедям. Кровью юнцов окропим жертвенник.
— Ты собрался укокошить бедных мальчиков?? — я аж задохнулась от такой «чудесной» новости.
— Прости, Великая! — Азорий подумал и все-таки растянулся на полу, подвывая. — Но я не понимаю тебя!
Я тяжело вздохнула.
— Пусть мальчики останутся и помогут мне, — перспектива обнажаться перед толпой юнцов меня не радовала. И я не за них переживала, а за себя. Вот уж не думала, что первой сложностью в новом мире станут мужчины. Но еще больше пугала мысль, что Азорий прирежет всех, чтобы меня «порадовать».
— Как скажешь, Прекраснейшая! Могу исполнять?
— Давай, чего уж там.
Азорий шикнул на юнцов, и они забегали, засуетились. В восемь рук меня раздели, помогли опуститься в пахучую воду и принялись намывать.
Я, как могла, отстранилась от происходящего. И поначалу мне удавалось игнорировать аккуратные прикосновения чужих ладоней.
Но вот, один из юношей — с пронзительными синими глазами, опустился на колено перед тазом с водой. Запустил под воду руки и принялся нежно массировать ступни. Сочетание ощущений от горячей воды, массажа ног и копошения в моих волосах, сделало свое дело. И нет, я не расслабилась. Я возбудилась. Позор и стыд на мои седые… Господи, до чего же хорошо и приятно!
Парень, что мылил мне волосы, сильно увлекся, исследуя тело далеко за пределами головы. Его ладони плавно сползли с шеи на плечи, а оттуда — намеревались пойти ниже, но пока не решались. Проведет рукой чуть ниже ключиц и обратно поднимается. А я не знаю, что мне делать. То ли прогнать вовсе, то ли попросить, чтобы не останавливался.
А юнец, что сидел у меня в ногах и бесстыдно лапал за коленки, и вовсе обнаглел. Я почувствовала, как две настойчивые и крайне ласковые ладошки поползли от колен к бедрам.
Я распахнула глаза и натолкнулась на пронзительный взгляд синих глаз напротив. Юноша смотрел с обожанием и нескрываемым вожделением.
— Черт! — я тихонько ругнулась, не в силах совладать с наваждением. Тар Азорий стоял чуть в стороне и с довольным видом наблюдал, как его подопечные ласкают меня. Свои руки он сложил на причинном месте, прикрывая нехилое такое возбуждение.
Вот извращенец!
В этот самый момент дверь широко распахнулась. На пороге стоял арх Веер ди Сат, приоткрыв рот. Он, судя по всему, собирался что-то сказать, но так и застыл. Жадным взглядом прошелся по моим обнаженным плечам и полукружиям груди, что возвышались над водой. Затем посмотрел на юнцов и потемнел лицом.
— Тебя зовет император, богиня, — выплюнул злобно последнее слово и тут же ушел, громко бряцая оружием.
Меня словно окатили ледяной водой. Наваждение спало, а щеки обожгло стыдливой волной. Как, должно быть, это развратно выглядело! Что теперь подумает обо мне ди Сат?
Тар Азорий невозмутимо прикрыл дверь и приставил одного из юнцов охранять.
— Продолжайте! — приказал он, а мальчики бросились исполнять его слова со всей прытью.
— Нет, достаточно. Вымыли, — я мрачно отмахнулась от заботливых рук, намереваясь встать. Мне опять помогли, ненавязчиво задевая, то мой сосок, то бедро.
Вот наглецы! Хотя, что с них взять? Женщин не видели, содержались в строгости. Готовили их, по сути, к смерти во имя богини. А тут — доступ к женскому телу, жертвоприношение отменяется, молодая кровь кипит. Их можно понять. Но, чем думала я? Опасно, очень опасно так расслабляться.
Меня укутали в чистый отрез ткани и дали время обсохнуть.
— Азорий!
Тар поднял на меня преданный взгляд.
— А где обещанные наряды? Кто говорил, что Богиня ни в чем не будет знать нужды?
Я, естественно, пошутила, но не сообразила, что тут с юмором все очень плохо. Тар Азорий, в десятый за сегодня раз, упал на пол.
— Великая Ароситоманхайя!
Я скривилась, а тар затараторил:
— Богиня! Уже розданы задания лучшим швеям, торопятся, как могут. Сжалься!
— Тар Азорий, я не собираюсь тебя убивать. Вставай.
— Спасибо, о, моя Богиня! Вечно буду служить тебе лишь одной!
— Да-да, замечательно! А теперь скажи: есть ли тут в замке девушки, у кого можно было бы позаимствовать платье и обувь. Еще бы, конечно, белье.… Ну да ладно.
— Моя Богиня! Но разве возможно обрядить тебя в чужие одежды? Это же… это же…
Азорий завис, с трудом подбирая слова. Я махнула рукой.
— Хватит, неси, что есть. А я сама разберусь — возможно, или нет.
