— Понятно… — едва сдерживаясь от улыбки сказал я.
В общем эта игра благодаря Сане достигла эмоционального накала и когда у нас обоих осталось по пять фигур он прямо истекал потом и тяжело дышал, а я такой спокойно сидел и даже не улыбался, так как если бы я улыбнулся, то не смог бы сдержаться и заржал как конь, поэтому со стороны все видели спокойного безэмоционального мелкого меня и нервного покрасневшего пацана года на три старше.
Я в целом не то чтобы бы хотел выиграть, но я уже не мог откровенно ему сливать, так как рядом стояли взрослые, которые тоже заинтересовались нашей игрой и пристально смотрели с умным видом и если бы я начал сливать, то у них могли бы возникнуть определенные мысли.
— Так… я… хожу… конем сюда! — с довольным видом сказал Саня.
— Хорошо, а я хожу пешкой сюда. — сказал я.
— АГА! Вот ты и попался! — тут он с довольным видом съел мою пешку и скрестив руки задрал нос кверху и такой, — ха-ха! Как тебе мой план-капкан?!
— Шах и мат. — сказал я, съев конем его слона и поставив мат.
— Чего?! Как!?
— Ну вон смотри, если ты вот так сходишь, то мой слон тебя съест, а если вот так сходишь, то конь достанет, а парировать это ты со своими ладьей и ферзем не сможешь никак, так как рокировкой отрезал побег вон туда.
— Бли-и-ин! Ладно-ладно я сам там ошибся! Давай еще раз сыграем!
— Ну давай…
Мы с ним играли до одури весь день и многие отмечали, что уровень игры постепенно растет, так как поначалу Саня велся на совершенно детские разводки, но к вечеру он уже проявлял некоторую осторожность и развести его было уже не так легко, как в начале. Должен признать, что сам по себе он был весьма башковитый малый и довольно таки быстро учился.
Когда уже настала ночь, мы разошлись с примерно равным счетом и когда я ложился спать отец спросил.
— Тебе я смотрю нравятся шахматы?
— Ну да, есть такое…
— Молодец! В будущем тебе это пригодится.
На следующий день в общем я сходил в туалет — кстати, тут он по сути был примерно как в ж/д вагонах на Терре — ну то есть все что там в унитаз попадало потом при нажатии металлическая заглушка отодвигалась и все это улетало вниз…
Благо, что при подлетах к городам начиналась санитарная зона и в туалет не пускали. Я как-то спросил у матросов воздушного флота (да, они тут так называются), почему это так и парень в белой матроске с синим воротником и синей же кепке ответил.
— Так до того, как санитарную зону ввели, там на головы когда все падало, то потом обиженные жители приходили и морды били матросам! Когда это дошло до начальства, ну то есть когда набили морды нескольким капитанам, тут же были продуманы правила и после этого ввели санитарные зоны возле городов.
— А как так делается, что ничего из унитаза из-за ветра снизу не улетает вверх?
— Так там же двойная камера — сперва когда нажимаешь, то все падает туда — в буферную зону, а потом уже надо на вторую педальку нажимать и она там открывается и падает!
— Понятно! — сказал я.
В общем на следующий день я вновь играл с Саней, который дожидался меня и мы продолжили играть. правда в этот же день мы сели в одном из городов и он вместе с семьей покинул дирижабль и он конечно обещал со мной как-нибудь вновь встретиться, но как правило подобные знакомства редко продолжались.
После него там были и другие дети, одни поумнее, другие чуть более тугие, но в целом для меня это не было каким-то сложным делом и я развлекался, уча их некоторым хитростям. Потом уже со мной начали играть подростки, а затем уже и матросы садились и играли со мной и за каждую игру давали конфеты.
Под конец, когда мы уже почти прилетели, ко мне подошел капитан весь в белой униформе с фуражкой и такой.
— Не против сыграть со мной, молодой человек? — спросил он улыбаясь и я кивнул.
Капитан так-то шарил как играть и я в первый раз за весь полет наконец-то начал играть в полную силу, чтобы хотя бы не проиграть и наша катка с капитаном привлекла внимание всех в зале для пассажиров первого класса.
Под конец я конечно проиграл — все-таки я в той жизни был любителем, а капитан явно этим увлекался на профессиональном уровне, но он меня похвалил и потрепав волосы на голове сказал отцу.
— Ваш мальчик-то головастый какой! Сколько ему говорите, восемь лет? Он далеко пойдет! Вам его надо либо в офицеры, либо в ученые готовить, а то зазря такие хорошие мозги пропадут!
— Да-да! — согласно закивали матросы.
— Ну что же, сынок! Я об этом подумаю! — сказал улыбаясь довольный отец и похлопал меня по плечу.
Когда мы подлетали до Романус Прайма, я конечно малость удивился виду из иллюминатора — я конечно ожидал увидеть все те же плотно приставленные друг к другу серые и красные многоэтажки… но здесь это было возведено просто до какого-то нелепого абсурда.
Огромные строения в пятьсот этажей в высоту, до кучи стоящие идеально ровными рядами, просто начисто сносили мозг при одном взгляде на них. Мне почему-то сразу же всякие мемы про Гигахрущ и прочие интернет-ужастики приходили на ум.
