На конец июня было назначено правление товарищества. Повестка одна: что делать с могилой посреди их землевладений. Меры до сих пор не приняты, милиция тянет резину, хотя Угонов, сдвигая грозно брови, уверяет, что все будет сделано в соответствии с законом и Конституцией. Вот и пойми…
Что же касается администрации… Ух, и попотел же тогда Смирнов в кабинете Головы… У Головы был вполне людоедский вид: огромные желтые зубы, причем верхний их ряд здорово нависает над нижним, да и над нижней губой тоже. Глазенки крохотные, злобные. Пробуравил он ими Олега Витальевича насквозь и ядовито так произнес:
–
До чего ваши склоки уже дошли-то? Что выдумываете-то, а? Могила, гроб… Вы что, меня за идиота принимаете? – Голос его звенел в праведном негодовании. – Хотя комиссию мы вам устроим, это точно! Поступил сигнал, господин Смирное: ваши пайщики самовольно устанавливают АГВ и газовые колонки. Хотя я что-то не припомню ни одного официального разрешения на такие дела. А?
Смирное поежился. Конечно, не было никаких разрешений. Всем желающим, в том числе и ему, все это газовое хозяйство ставил в перерывах между запоями местный спец дядя Гера. Кто ж мог стукнуть? Ну, не свои же, это не в их интересах. Голова, внимательно глядя на Смирнова, хохотнул:
–
Кумекаешь, кто капнул? Есть еще добрые люди! Боятся, что рванет у кого-нибудь колонка и будет пожар, к чертовой матери! Правильно, кстати сказать, боятся! Не идиоты правила сочиняли! А?
«Бэ!» – мысленно огрызнулся Смирнов. Все ясно, поселковая администрация им не союзник. Не дай бог, комиссия! Да их только за эти газовые колонки так взгреют, что проблема могилы доброй детской сказкой покажется.
Так он и объяснил тогда правлению. Все посокрушались, покачали головами, поцокали языками, но согласились, что придется обойтись без Головы. Себе дороже.
И вот приблизилось последнее воскресенье июня, день правления. Надо что-то решать коллективным умом. Не дело все-таки! Даже те, кто живет много дальше от могилы, и то ропщут, неприятно им, нервы треплются. А уж они, непосредственные соседи этих валяевских соток, совсем издергались. Могильный крест просто убивает на корню всякую радость от свежего воздуха и зеленой травки. Все мысли исключительно о бренности существования, о конечности жизни, которая еще недавно была так прекрасна…
