На улице шумел ветер и собиралась гроза, уже посверкивала молнии. Вика очень боялась молнии из-за электричества: кто-то ей сказал, что во время грозы нельзя пользоваться электрическими приборами, лучше даже свет не включать. Что ж, она и ощупью найдет необходимый баралгин… Вдруг Вика в ужасе отшатнулась от стены и закричала: при очередном блеске молнии оказалось, что крест, стоящий на свеженасыпанной могиле, отражается гигантской тенью на стене ее кухни и будто дышит, шевелится и движется прямо на нее, при каждой новой вспышке все ближе и ближе… Тут еще что-то стукнуло в окно. Вика резко повернула голову и заорала еще пуще: с той стороны стекла на подоконнике сидела крупная ворона и маленькими, пронзительными глазками смотрела прямо на Вику. И смеялась:
– Крах-кра! Крах-кра! – и даже запрокидывала от удовольствия голову.
Вика орала и орала. Естественно, Машка проснулась и тоже заверещала от испуга.
Во всех соседних дачах постепенно зажигался свет…
В понедельник утром хмурые и невыспавшиеся разъезжались на работу кормильцы семей, проводивших лето на дачах товарищества «Дружное». Субботняя ночь прошла под знаком воплей из дачи Тузеевых с последующим выяснением обстоятельств жителями всех соседних домов. А в ночь с воскресенья на понедельник чуть не случился выкидыш у Веры. Славка тоже всех переполошил, «скорую» вызывали.
Вере покойник приснился. Якобы он встал из могилы и начал тянуть у нее из живота ребенка.
–
Блин, как из ужастика, – темпераментно как никогда делилась Вера с мужем, сидевшим у нее в ногах. «Скорая» уже отчалила, сделав ей какой-то укол и велев лежать побольше. Вера возлежала на трех подушках, возбужденная, с алыми щеками… Что ей три желтые таблеточки валерианки – как слону дробинка! Ведь ее переполняли впечатления, такие редкие гости в этой светлой до прозрачности торгово-палаточной голове. Впечатления! Свои собственные, а не из кино!
– Не, ты прикинь! – горячилась она. – Крест валится набок, крышка гроба – фюить, и встает такой мужик здоровый – жуть! И идет прямо на меня, а?
–
Я прикидываю, – борясь со сном бормочет Славка, наблюдая краем глаза, как в окне занимается рассвет.
– Я стою перед ним вот в этой своей ночной рубашке, а он идет ко мне и шипит: «Отдай мне ребенка, я жрать хочу!», и руку к моему животу тянет, – Вера перешла на зловещий шепот. – И я чувствую, блин, чувствую, как из меня течет… А тут еще ворона какая-то прямо над ухом… Это во сне было или она на самом деле так громко каркала? А, Слав?
