Больнее или легче мне, когда я одна? До сих пор не могу ответить на это определенно. Знаю точно: одна быть долго не могу. Как «поэтически» выразился Сашка, у меня начинает бродить дерьмо в мозгах. Единственное, что я не уяснила в этой метафоре, в каком смысле «бродить»: ходить, гулять или забраживать, как дрожжи? Но и то, и другое годится. В «яблочко»!
«Это потому, что ты ни черта не делаешь», – мамина теория моего недомогания. Это я-то? Да я в жизни столько не делала, сколько теперь, начищая, натирая, вылизывая свою хату. Я оказалась патологической чистюлей… «Голова твоя свободна и пуста!» – мама развивает свою теорию. Может быть, может быть… Хотя за всю предыдущую жизнь я не передумала столько, сколько за последнее время. Другой вопрос, что ни до чего полезного я не додумалась, но это уже изъян моего «думального» устройства. Не я его проектировала. Да и вообще, в жизни каждого более или менее разумного человека, я думаю, наступает момент, когда по какой-то причине он полностью отдается во власть собственных терзаний, сомнений, страхов. У всех это происходит по-разному, и реакции человека тоже полностью зависят от его личности, его прошлого, его кармы, если хотите. Одни легко преодолевают этот барьер, даже, может, ничего и не вынеся из подобного этапа своей жизни; другой мучается ужасно, весь сгорает изнутри, терзает себя, других, но потом приходит к чему-то важному, необходимому для развития души; третий, попав в этот ступор, уже никогда не выходит из него… Сколько людей, столько вариантов.
Когда я остаюсь одна, мысли, так пугающие меня, обретают голос. Не в том смысле, что я слышу голоса (у-у-у!), а в том, что неясные мысли и опасения облекаются в слова, обретают логику и начинают жить собственной жизнью. Правда, внутри меня. И этот «голос» надобно заглушать. Что я и делаю. Целый день у меня орет телевизор, музыка… Музыка, когда готовлю, ем, мою пол, и погромче, чтобы заглушить внутреннего докладчика. Это как наркотик. Я как бы растворяюсь в громких звуках и в мелькании клипов на экране. Тишину ненавижу! Только ночью она мне друг.
Поет разными голосами телек. Кипятится молоко. Варится рыба для кошки. Ох, этот котенок, эта Мура. Как же нам с тобой совместиться? Почему, за что у меня эта треклятая аллергия на моих любимых животных? Теперь всегда под рукой диазолин и нафтизин. Но ведь так нельзя все время. Так что ж – расставаться? Ну уж нет! Жива буду – не помру.
