Уровень самоуничижения – критический. Помните историю Лики? Я нахожу много общего в наших судьбах. Мне тоже с детства внушали чувство вины и пророчили, что жизнь накажет. Потому что таких ужасных людей жизнь всегда наказывает. Я же была хуже ужасного. Ко времени написания того текста страх уже настолько измотал меня, что я признавала все, что угодно, вплоть до кармы, переселения душ и зеленых инопланетян. Если бы мне вдруг сообщили, что, не приходя в сознание, я убила человека, поверила бы, что из-за моих «неправильных» слов потерпел катастрофу самолет, согласилась бы с этим тоже. Болезнь? Да, уже да. И еще к тому ж такая, которую холят, лелеют и удобряют самые близкие люди. «Безделье – голова пустая – благослови свой страх…» Можно ли найти слова более действенные для того, чтобы окончательно добить человека в состоянии душевного разлада?
Знаете, что в реальности означали мои слова о том, какой ужасной я становлюсь, когда страх отпускает меня ненадолго? То, что я начинала высказывать свое мнение по разным поводам, отстаивать собственную точку зрения, давать себе право судить о каких-то событиях или людях по своему разумению. А этого, с точки зрения больного разума, делать нельзя! Потому что именно я не имею на это никакого права. Все имеют, а я нет. Значит, любое мое собственное мнение – страшный грех.
Прав не имею ни на что… Хуже всех на свете… Не вправе судить, хотеть, иметь…
У меня есть подруга, прекрасный, интеллигентный человек. У нее такая особенность: она может храбро бороться за кого-то постороннего, может просить за него, отстаивать его права, даже драться. Но если надо что-то сделать для себя – попросить, добиться чего-то, она превращается в беспомощное существо. Ее охватывает паника, ужас! Она чуть не теряет сознание и, не поверите, у нее начинает носом идти кровь! Я много думала об этом ее свойстве и поняла: это то же самое ложное, разрушительное чувство собственной ничтожности, которое проявляется вот таким образом. «Кто я такая? Как я могу чего-то хотеть и просить? Я же со всех сторон недостойна!» – это убеждение, может быть, даже не осознанное, укрепилось в ее подсознании и выступает в роли собственного тюремщика. А из ощущения себя недостойной вырастает внутренний страх несуразного размера. Получается этакая жуткая связка «самоуничижение – страх», где обе составляющие находятся в прямой и обратной связи. Они ходят парой – «санитары мы с Тамарой». Как разорвать эту цепочку? Как ее уничтожить, чтобы избавиться от обеих этих гадостей? Невозможно убить что-то одно, а другое не трогать, бессмысленное занятие. Или уничтожить обеих, или все останется по-прежнему. Но реально ли это, когда ты уже взрослый человек, давно сформирован, а то, что ты – тварь дрожащая, тебе хорошо вбили в голову и тщательно там утрамбовали еще в далеком детстве.
Мне пришел в голову совершенно парадоксальный, даже дикий вопрос: а может, лучше, когда все это переходит в стадию заболевания? Ведь тогда человеку можно помочь медикаментами, лечением. А пока он формально здоров, но мучается, так как его грызут чувство вины и страх, помочь ему практически невозможно, если рядом нет ни одного умного и любящего человека… Впрочем, нет. Когда начинается болезнь, а вокруг нет любящих людей, никакое лечение и не начнется. Ведь равнодушные, а то и враждебные близкие скажут: «Благослови свой страх» и «Ты – бездельник»…
Стыдно и грустно читать, какой «литературой» я тогда увлекалась! «Изгоняющий дьявола» – боже мой! Вот что значит, хотя бы ненадолго «воцерковиться»! Начала с каких-то «преподобных», батюшек-наставников, дошла и до «Изгоняющего…». И еще о чем-то рассуждала, искала в этом мусоре ответы на свои мучительные вопросы… Скатилась я тогда в своем одиночестве до маразма. Чуть замечала в какой-нибудь книге тему вины и страха – все, влипала, читала, пыталась найти ответы и успокоение. Естественно, ничего не находила, лишь сильнее запутывалась, еще больше боялась, все хуже относилась к себе. Я на самом деле была убеждена, что такие муки мне посланы за мою мерзость.
Какую мерзость? В чем была моя вина? Не было никакой реальной вины. Была лишь мнимая, буйным цветом выросшая из семян, которые в детстве во мне посеяли родители. А когда я уже металась в панике, они исправно поливали посевы. «Благослови свой страх!» И язык не отсох… «Благослови свои мучения, доченька! Пусть они продлятся, милая! Пусть тебе всю жизнь будет так же плохо, родная! Мы тебя, конечно, любим, но ты заслужила все это, любимая!»
