Жизнь после жизни, карма, отхаркиванье прошлой жизни… Отмечу одну любопытную вещь: стоило с кем-нибудь из тогдашних знакомых завести разговор обо всей этой оккультной лабуде, люди тут же лихо и с энтузиазмом включались в беседу. Никто не стучал по лбу, не смеялся и не спрашивал, нет ли у меня температуры, и у каждого было свое мнение по всем этим темам: переселения душ, кармы и прочего вздора. Впрочем, это может лишь свидетельствовать о том, каким был мой круг общения. Стыдно и грустно… Увы, вынуждена признать, что к этому кругу принадлежали и самые близкие мне люди. Они с упоением читали «научные» книги про исследования в области биополей и зеленых человечков. И соответственно этим знаниям, я проходила «путь духовного развития, исправления, очищения» через мучения, страхи. «Очищалась» я, разумеется, от грехов, коих в моем багаже всегда было немереное количество.
Одним из доказательств моей порочности было следующее умозаключение. Страх убивал лишь меня, только я так мучилась и крючилась, а все прочие живут правильно, раз с ними ничего подобного не происходит. Значит, они – хорошие, я – плохая. И вообще: я уже родилась «грязной», грешной, порочной. Собственно, моя мать это даже признавала вслух с ханжеским смирением и лицемерной покорностью.
А я тем временем думала о родителях так: вот мама с папой и детей вырастили, и без работы жизни себе не представляют. Я же еще только рощу ребенка, и неизвестно, получится ли у меня что-нибудь. Скорей всего, нет. Разве у такой плохой женщины может получиться? С работой вообще никак… Нет у меня любимого дела, которому я радостно отдавала бы всю себя.
Это потом, много лет спустя, я переосмыслю все эти «ценности», пойму, чего стоили «доблести» моих родителей, какая за них была заплачена цена. Не ими…
Но тогда я их обожествляла и поэтому впадала в еще большие самоуничижение и страх. Наверное, можно даже сказать, что в еще большее безумие. Я была на грани человеческого терпения, на пределе возможностей организма. Это я очень хорошо помню. А перечитанные недавно записки лишь подтвердили правдивость моих воспоминаний.
Я ни о чем не могла думать вообще, кроме страхов. Так и сяк вертела в голове все возможные и невозможные ситуации, которые могут угрожать дочери, мужу, мне… Я боялась читать газеты – там все время писали о каких-то ужасах, к примеру, о повальном сальмонеллезе, после чего я боялась прикасаться к яйцам. Шла, насколько широкая, настолько же идиотская дискуссия о пользе и вреде прививок: я совершенно запуталась, что лучше и безопаснее для моей дочери. Если не делать, то она может заболеть, а если делать, то, пишут, это очень опасно… А принимать решение, брать на себя такую ответственность должна была я! Как я могла сама все понять, просчитать и решить? Иногда, оставшись дома одна, я в голос выла. У меня уже не было никаких сил.
Но все-таки молодой организм взял свое, и меня неожиданно «отпустило». Причем на несколько лет. К сожалению, всего на несколько лет. А потом – все снова и все опять… «Семь тучных лет и семь тощих лет». И так продолжалось до тех пор, пока я не обратилась к настоящему врачу. Доктор сказала мне, что если бы я попала к квалифицированному специалисту много-много лет назад, когда страхи только начинались, то лечение шло бы куда лучше, успешнее и быстрее.
– Это было невозможно, доктор, – грустно объяснила я. – Никто понятия не имел, что я больна. Да и знать не хотел, впрочем…
– Да, без близких в таких случаях не обойтись. Если бы помощь пришла вовремя, вы не мучились бы столько лет, жили бы, как все здоровые люди.
Эта горькая правда с тех пор не дает мне покоя! Большую часть жизни я ухлопала на «подкормку» страха, на борьбу с ним и терпела муки от него, как последняя преступница. Сколько потеряно времени, сил, здоровья! Потеряно черт знает на что! Сколько всего не сделано, упущено, пропущено и не будет уже никогда! Страх сжирает все, в том числе саму жизнь. Его можно сравнить с огнем – точно так же беспощаден ко всему, так же больно жжет и оставляет после себя выжженное пространство.
На этом периоде мои записки закончились, но я с удивлением обнаружила на самой последней странице сделанную моей рукой приписку: «Мама, ты сказала, что все мною написанное исключительно для внутреннего употребления, может пригодиться, помочь каким-то образом другим, поэтому это надо опубликовать. Вот цирк: я ищу помощи, а мне говорят: ты этим можешь кому-то помочь! Жизнь какая-то странная все-таки… Потом публикация для меня – все равно, что в нижнем белье, пардон, прийти в Большой театр. Но коли я верю в Бога, коли хочу стать хорошим человеком, то в помощи отказать не вправе. А мой удел, видимо, барахтаться в одиночку. Не представляю, право, кому весь этот бред может хоть в чем-то помочь».
