Я Боюсь… полностью

Одна моя добрая знакомая Н. написала маленькое эссе-вскрик про свой страх. Она разрешила мне опубликовать эссе в этой книге и прибавила: «Можешь написать, что автор десять лет в теме «Как отсюда выйти, блин?»«. Кому-то, возможно, это сочинение покажется выражением нестандартных мыслей странным образом, но для меня, как, думаю, и для огромного количества «навсегда испуганных», это очень точное попадание в определенную болевую точку. Абсолютное соответствие нашему внутреннему камертону.

«Мне страшно. Страшно. Страшно. Мне безумно страшно и мне хочется поделиться своим страхом.

Вот обязательно – поделиться.

Ходить «по улицам», дергать прохожих за рукава, заглядывать им в глаза снизу вверх – пусть «городская сумасшедшая» – это не больше моего страха, этого не видно на его фоне.

Мне очень страшно.

Никто еще не знает, что это будет. А я знаю. Мне хочется кричать и шептать, и спрашивать холодно-насмешливо: «А вам? Вам не страшно?»

– Нет.

– Да.

– Я знаю.

Эти смешные игры в «дочки-матери», когда у людей есть возможность думать, что это всерьез, а это нет. Что связь «родители-дети» – это навсегда, а «хлопнувшая дверь» – это «блажь и дурь – пройдет – есть захочет – вернется».

Мне страшно.

Мне страшно… А я даже не могу описать свой страх.

Там за страхом прохладно и немного похоже на смерть.

Когда-то меня, кажется, беспокоило, что мне не с кем это разделить.

Или и вовсе смешно, что меня никто не поймет.

Плевать. Когда мне это понадобится по-настоящему, я просто вылью на тех, кто будет поблизости, или на кого мне захочется это вылить, свой страх и свой ужас: «А каким будет мир после этого? А не для меня?»«

Автор – умная, красивая, талантливая женщина – нахлебалась от родителей – будь здоров! И наверно, самое ужасное, что могут сделать взрослые с ребенком – это поселить в нем семена страха и чувство собственной ничтожности на всю жизнь. А потом приходится бороться с этим, выковыривать из себя, отхаркивать и часто проигрывать…

Для меня в детстве самые страшные страхи – страшнее страшил – это школьные оценки. Потом страх переключился на сдачу экзаменов и сделал этот процесс невозможным. Когда я повзрослела окончательно, акцент страха переместился на тотальную людскую злобу ко мне (конечно, совершенно справедливую!). Вслед за этим страх совершенно логическим образом превратился в ужас за ребенка (дочери грозит смертельная опасность – из-за меня, подлой, ее жизнь и здоровье находятся под постоянной угрозой – я роковым образом ошибусь, не угляжу, вовремя не предотвращу). Но конечно, одному страху было бы скучно в моей голове, поэтому рядом поселились еще и политические страхи – что ждет нас в этой непредсказуемой и безумной стране, неужели над нашими детьми опять будут производить социальные эксперименты и опыты?