Поттер от нечего делать начал читать. Открыв учебники за пятый курс, подросток понял, что ни черта не смыслит в школьной программе за четвертый курс. Это было не удивительно, он же готовился к Турниру трех волшебников и был освобожден от экзаменов. Книги за четвертый курс тоже оказались непонятными, рядом же не было Гермионы, которая без просьб рвалась подсказать, а не объяснить материал. В общем, к своему стыду Гарри начал с учебников за первый курс, материал он усваивал быстро, но все равно был недоволен собой.
— Чем же я занимался раньше? — задавал он себе вопрос.
В голове тут же появлялся образ профессора зелий, который с усмешкой проходился по умственным способностям ученика. Теперь Гарри понимал, насколько тот был прав (хотя по мнению Поттера, эту правду можно было бы подавать в более мягкой форме).
Вот и в день своего пятнадцатилетия Гарри читал книги (он совершил вылазку в Косую аллею и купил несколько дополнительных книг по интересующей его защите от темных искусств). И вот в одной из них он обнаружил интересную информацию о чтении мыслей и закрытии сознания. Не бог весть что, всего парочку абзацев, но Гарри понял, что его связь с Воландемортом можно будет прекратить. Юноша в очередной раз помянул нехорошим словом крестного и директора. Неужели нельзя было обучить его этой окклюменции? После таких размышлений настроение испортилось, и Гарри пошел на кухню готовить себе мясо.
Вечерело, а из подарков и поздравлений Поттер получил только очки (сам себя не поздравишь, никто не поздравит) и посылку от Дурслей. Опекунам видимо пошло на пользу расстояние между ними, а может дело было в спасении Дадли от дементоров (хотя в действительности родственники все еще пытались задобрить могучего колдуна), именинник решил не задумываться о причинах подарка. Семейство подарило ему теплый свитер («впору и неношеный», — удивился Гарри) и несколько кассет с фильмами.
А вот друзья так и ничего ему не прислали, более того, последнее письмо от них Гарри получал еще до отъезда Дурслей. К вечеру, правда, прилетела сова от Хагрида, добрый полувеликан прислал ему очередной шедевр кулинарного искусства. Надо было отметить, что торты Хагрид готовил действительно божественные. Чего он подался в лесники — лучше бы открыл свою пекарню. Пусть маги бы не оценили — домовые эльфы всегда под рукой, зато в маггловском мире смог бы развернуться, сначала привлек бы внимание своей внешностью, а потом оценили бы и его мастерство.
Перед сном национальный герой поупражнялся в беспалочковой магии. Для этого он выезжал куда-нибудь подальше от дома. Хотя тренировался — это громко сказано. Обычно Гарри в каком-нибудь безлюдном закутке произносил два-три заклинания и возвращался домой. Чувствовал себя он после даже такого маленького количества чар вымотанным, но с удовольствием отмечал, что скорость восполнения его магического резерва возрастает.
И не знал мистер Поттер, что каждый вечер его тренировки выдергивают на проверку нескольких авроров. Несчастные мужчины аппарировали на место колдовства не раньше, чем через полчаса (занятость, что поделаешь, да и авроров нехватка), стандартно проверяли ущерб от волшебства, которого никогда не было, и убирались обратно в участок.
Слишком мало волшебников колдовало без палочек, слишком энергозатратное занятие, а так как во всем пригороде такие маги не жили, то патруль продолжал списывать происходящее на чьи-то стихийные выбросы.
В ночь на 31 июля Гарри спал спокойным сном, это даже можно было посчитать подарком от Воландеморта. Но на следующую ночь сознание подростка и темного мага вновь объединились. Сегодня происходил сбор Ближнего круга Пожирателей смерти. Все собравшиеся были в масках, но Гарри пытался угадать, кто из этих магов кто. А еще герой чувствовал, что Воландеморт сегодня не в духе — конечно, тот всегда был не в духе, но сегодня особенно.
Гарри в последнее время научился отключаться от происходящего во сне, обычно там случалось или обсуждалось что-нибудь мерзкое. Вот и в этот раз герой выпал из реальности. А когда он опять решил посмотреть на мир глазами Воландеморта, то не мог поверить в происходящее. На полу перед троном Темного лорда лежал знакомый зельевар.
Глаза у Северуса Снейпа были закрыты, челюсти плотно сжаты, а сама поза была максимально скрюченной. Гарри не уследил, сколько «Круцио» получил профессор. А еще подросток не мог разобраться в своем отношении к происходящему: с одной стороны так и надо предателю: Гарри не сомневался, что Снейп продался Воландеморту, с другой стороны это был его учитель, дерьмовый, но все же учитель.
В итоге юноша так и не решил, что испытывает по этому поводу, все утро он раздумывал, за что он бы сам назначил «Круцио». Где та черта, за которой человек «достоин» подобного наказания? Его мысли прервал стук в дверь.
«Кто это может быть?» — забеспокоился подросток.
