Я склонился над телом, обыскивая карманы его куртки. И нашёл, о чудо чудное!
Фото меня! То самое со стены. На другой стороне был многократно зачёркнут номер, и печатными буквами написано: «Бегает по утрам на Старте.»
В карманах также нашлась пачка денег: четыре фиолетовые банкноты с Лениным по 25 каждая — целых 100 рублей. Сигареты «Беломорканал», маленький спичечный коробок и ещё один. «Не понял? Зачем тебе два коробка?»
Я потряс один коробок — тот отозвался шелестом десятка спичек. Второй же был другим. Открыв его, я вдохнул что-то неприятное, словно дым сгоревшей автомобильной покрышки, но с приторно-сладкими нотами, будто кто-то поджёг банку варенья рядом с бензоколонкой. В коробке каталось два коричневых шарика — они-то так и пахли.
«Вряд ли анализы, хотя может, я найду ещё и баночку с жёлтой жидкостью?» Мной был найден ещё длинный ключ, похожий на квартирный, и на этом — всё.
Деньги, положив себе в носок на всякий случай, а коробки и сигареты — обратно в карманы преступника, фото забрав себе.
Потрогав грудь, я почувствовал на пальцах что-то липкое. В душе была ярость. «Ну что ж, ещё раз я никого не отпущу.» Склонившись над ножом нападавшего, я вздохнул. Придётся этого сдавать нашему самому гуманному суду в мире.
Ко мне уже бежали дети, а точнее юноши и взрослые седые мужчины, видимо тренера школы.
Я лишь коротко ответил, чтобы они вызвали милицию, потому как у нас тут маньяк и возможно наркоман. Когда лежащий начал шевелиться, я взял его здоровую руку и завернул за спину, второй своей рукой приподнял его голову. Так он от меня никуда не денется, а шея и две руки — одна выломанная, другая закрученная — сделают его ожидание милиции не сильно радостным.
Свидетелей я просил запомнить, что нож лежал на асфальте. Когда приехали сотрудники, передал горе-киллера им. Конечно, им пришлось посовещаться с дежурным по рации — везти в травму или в РОВД и надевать ли наручники, но всё-таки они их надели и на здоровую руку, и на больную. Они изъяли нож, опросили свидетелей события, а когда нашли коробок, прямо повеселели, будто им моей раны было мало и ножа. Возможно, у них какой-то план горел по наркоте, а то что это наркота — я был почти уверен.
Сержант и старший сержант перекидывались фразами типа:
— Борь, смотри, что тут у нас!
— Что?
— Ханка, похоже!
— Отлично!
— Парень, ты как? Тебя он не сильно задел? — удосужились спросить у меня сотрудники.
— Не сильно, — покачал я головой, а сам думал, что мой экзамен сегодняшний накрылся тазом из того же материала, который я наматываю на трансформаторы.
Что странно — преступник ничего не говорил, только стонал и зло смотрел то на меня, то на милиционеров.
И далее мой день оказался полностью посвящён даче показаний в РОВД. Я сидел в кабинете у следователя, куда зашли мужчины в штатском, но в сопровождении майора, видимо начальника девушки-следователя лейтенанта.
— Вот прошу, парень, который задержал наркомана, — выдал лысоватый майор. — Спортсмен и комсомолец, не понимаю, только почему вы им заинтересовались?
— Вы уже собрали с парня материал? — спросил у девушки-следователя мужчина в сером пиджаке.
— Да, конечно, — ответила она. — Только подписать.
— Подписывайте, — разрешил всем нам мужчина в сером и продолжил: — Парень — фигурант дела о стрельбе с участковым, помните, в совхозе Масловском? Награждён за героизм, и вот сегодняшний эпизод и заинтересовал.
— У нас люди просто очень ответственные! — поспешил дать ответ майор.
— Всё так: или ответственные, или везучие и по уши замешанные в чём-то. В общем, если у вас к Александру Борисовичу всё, то мы бы его до дома подвезли?
— Да-да, конечно, забирайте, — закивал майор.
Ну ё-маё, походу и на тренировку опоздаю, и в цех намотчиков тоже.
«Шить поедем?» — всплыл у меня разговор с медиками, прибывшими на место задержания киллера. Я тогда отказался, просто дал перевязать грудь бинтами, а сверху надел порезанный костюм. Окровавленную майку выкинул в мусорку у РОВД.
Выглядел я, мягко говоря, так себе. Хотя тело молодое — заживёт как на собаке, но вместо пробежек теперь утренние перевязки. Наверное, медики всё-таки правы — надо поехать зашить.
Особенно когда со мной хотят беседовать гэбисты. Их подвезти до общаги может означать экскурсию по их конторе, а «экскурсия» в закрытые дома — это досмотр. А у меня с собой и моё фото, и мои же честно заработанные деньги. Их я точно не намерен отдавать, чтобы снова не воровать неучтённых куриц с цеха.
— Товарищи офицеры, — обратился я к мужчинам в штатском, — можно меня не до общаги, а до больнички? Чтобы швы всё-таки наложили.
— Ребята на скорой очень удивились, когда ты отказался, — повернулся ко мне тот, что разговаривал с майором.
— Да мне показалось, что легко задело. А сейчас вот думаю — незашитая рана дольше заживать будет, а мне тренироваться надо.
— Ну, в больничку, так в больничку, — широко улыбнулся он.
