Я рванул вперёд, выбрасывая левый захват за шею, который тут же был сорван. Уйдя левее и обратно, резко вправо, я вдруг увидел, как он нелепо двигается — может, травмирован, а может, не налегал на атлетику. А зайдя в клинч и совершая ложный подворот, словно собираясь запустить человека через бедро, я добился того, что Коля отбросил свой таз назад. Сделав шаг на него, давя грудью, я было подумал, что можно отыграть бал за счёт вывода его за ковёр, но тут же встретил сильнейшую защиту атлетикой. Снова скручиваюсь, чтобы моя рука в подмышечном захвате могла подбить его плечо вверх, а левая — дёрнуть его руку на себя, и оказался у спортсмена за спиной. Мой кистевой замок сцепился настолько крепко, что ничто не могло у меня отобрать выигранную спину. Дёрнув соперника вверх, на выдохе, я прогнулся в спине, чтобы по высокой амплитуде бросить его через грудь. Внизу нужно было быстро переходить к контролю, и я упёрся всем своим весом, давя на грудину шейно-ключичным отделом.
Краем глаза увидел, как рефери нехотя даёт четыре бала за бросок. Мне показалось, что я контролирую дольше, чем надо для «туше», но мой соперник всё-таки извернулся, уйдя на живот через «мост». На табло появилось 4:1 в мою пользу. Эх, жалко, времени не видно, но у меня ещё как минимум полторы минуты, и я сзади — в моём нелюбимом положении.
А Николай выставил руки в стороны, защищаясь от переворота. Зашагнув под его центр масс, я потянул человека на себя, чтобы скрутиться с соперником в воздухе и перевернуть его, получая ещё бал. 5:1.
Однако больше мой соперник не дал его перевернуть, и рефери скомандовал: «Стоп, в стойку!» Мне показалось, что слишком уж рано, но ему конечно виднее.
Снова прозвучала команда «борьба», а мой оппонент буквально втиснулся между моих рук, давя меня корпусом к краю ковра. Я вложил все силы в разворот, поднимая правую руку и разворачиваясь к нему спиной, стискивая одну из рук спортсмена, чтобы, осев на колени, запустить Приветина через плечо. Плюс два бала — 7:1, и я прессую его в партере зарабатывая еще два бала, но он снова уходит от меня мостом, и снова звучит команда: «Стоп, в стойку!» Видимо, снова недостаточный контроль с моей стороны. 9:1 на табло.
И снова стойка. Мы возимся, оба из последних сил, оба тяжело дышащие, оба мокрые, хотя прошло меньше двух минут. Я, срывая его захваты, пытаюсь поставить свои, но соперник слишком быстро подстраивается под меня — очень талантливый…
— Время! — подсказывают рефери боковые судьи, который такое ощущение, что он увлёкся нашей схваткой.
— Стоп, время! — продублировал рефери, и мы разошлись по углам к своим секундантам. Тут же ко мне подошёл Востриков.
— Саш, не удивляйся ничему, это сын рефери. Просто во втором периоде сделай всё то же самое и победишь! — произнёс тренер.
— Спортсмены, на середину! Борьба! — прозвучало после непродолжительного минутного отдыха.
И я снова пробую свой «дебют»: правая кисть, левая кисть, правый швунг (захват за шею). Поставил и резко дёрнул Приветина на себя и вниз, словно на сопернике была дзюдога, а не мокрое трико. Отбросив ноги назад, я добился, чтобы мой оппонент коснулся руками пола, а сам прыжком «залетел» ему за спину — как раз над той рукой, которая первой коснулась ковра. 10:1 — переворачивается табло. Он сильный, очень сильный, и баланс у него на месте, но я уже взял «обратный пояс», обхватил его за корпус сзади, лицом к его тазу, и, выдернув спортсмена через себя ногами вверх (где мне не могли помешать руки), бросил его через себя. И рефери скомандовал: «Стоп!» — и его пальцы показали три.
Тут бесполезно подсуживать, больше бесполезно. Преимущество — хоть в бал, хоть в два — всё равно моя победа, и на табло уже показались 13 красных и 1 синяя циферка.
— Ввиду явного преимущества победу забирает Медведев Александр, «Трудовые резервы», Ворон! — объявил старший судья площадки.
Мне подняли руку — нервозно, резко, нехотя — и я пошёл с ковра, замечая боковым зрением, как рефери даёт подзатыльник Приветину. Ещё один нерадивый сын для требовательного отца. А того лысого мужика, которого я принял за тренера просто попросили посидеть на месте секунданта.
Руки забились, став похожими на толстые колбаски. Предплечья — словно у нарисованного моряка Попая.
Однако пол дела сделано, у меня впереди финал с тем, кто выиграет схватку прямо после меня, но сил смотреть её совсем нет. Скользнув взглядом по трибунам, я легко вздохнул: Аня не пришла, не оказалось тут и Сидоров. Ну, правильно, что им обоим тут делать?..
— Молоток! — хлопнул меня по плечу Генка. — Я через пару, смотри, как я его тоже уделаю!
