Сделав несколько шагов навстречу приближающейся машине, я вдруг понял, что останавливаться она не собирается. Эти долбодятлы решили меня давить. А что? Жигули — машина прочная, был бы «Москвич» или «Запорожец» — даже бы следов не осталось на железе. Как вы меня все задрали, любители реваншей! И, отбросив сумку в сторону, я рванул на авто, для себя решив, что больше людям, которые с первого раза не понимают, шанса давать не буду.
Я бежал навстречу машине, а она ревела, набирая ход. А когда люди в салоне поняли, что что-то идёт не по плану, было уже поздно. И в самый последний момент перед столкновением я прыгнул, вынося обе ноги вперёд. Лобовое стекло показалось не прочнее картона, когда две моих стопы влетели в грудину водителя. Звуки крошащегося стекла, маты из салона, скрип тормозов и хруст костей водителя — всё это наполнило собой этот мирный переулок.
Машина затормозила, потащив меня на капоте ещё с полдесятка метров, и я кувыркнулся назад, вставая на ноги, спеша к пассажиру справа от водителя. Однако человек уже вскочил из авто. На нём был бело-голубой тельник, песочные штаны, кеды, и на левой руке была набита гора с кружащим над ней вертолётом, с надписью ниже: «Кабул, 1981». А в правой мужчина держал нож, больше похожий на короткий тонкий меч, с длиной лезвия как локтевая кость.
Может, меня резать и не хотели, но я устал их всех убеждать. Встреться я в другом состоянии духа с вооружённым человеком — я бы предпочёл сбежать, но то ли мне не повезло, то ли афганцу. Лезвие просвистело рядом с моим лицом в одну сторону и сразу же в другую, причём второй раз — с подбором дистанции. То есть ребята всё-таки пришли резать мишку на кожаные ремни?.. А если просто хотели напугать — то сюрприз — сюрприз, у вас, сучки, получилось! Но где ваши рогатины, где ружья и собаки? Сейчас вы, ребята, узнаете, хватает ли кинжала и перегара для охоты на крупного косолапого хищника, семидесяти четырёх килограммов.
Голова думала быстрее обычного — так бывает, когда адреналина больше, чем положено, а движения парня в тельняшке замедлились, словно он двигался в прозрачном киселе. Бороть вооружённого — верная смерть. Тем более рука лишена одежды, а клинок слишком большой. Выбивать нож, как делают в фильмах, тоже не вариант. Остаётся одно — точечный удар из слепой зоны, совсем по-каратистски. И вот его рука снова замахнулась для очередного рассекающего удара, а другая уже тянулась к моему новенькому костюму, возможно уже не такому и новенькому после пробития стекла авто.
Он делает всё правильно, если действительно хочет убить. Однако я бы сначала взял захват, а потом уже резал — чтобы не случилось эксцессов в виде прямого пинка в подбородок снизу, из пресловутой слепой зоны, как делают каратисты. Не жёстко, но челюсти хватает и меньшего.
Голову откинуло назад, а афганец завалился на спину, захрипев, загребая руками воздух, уже не владея своим телом, нелепо царапая кинжалом воздух. Двери авто распахнулись, и из салона показались два брата-акробата. А я шагнул к поверженному и, взяв за вооружённую кисть, согнул её к предплечью, подхватив выпавший кинжал.
А это был именно он. С односторонней заточкой, больше напоминающий длинный треугольник с упором для пальцев и неким подобием «яблока» на конце белой ручки, в виде орлиной головы, украшенный камнями. Что-что, а в холодном оружии я не разбираюсь. Можно ли называть длинный нож кинжалом, если у него односторонняя заточка? Это вопрос риторический. Наверное, как японская катана, имеющая одностороннюю заточку, называется мечом, хотя по всем разумениям: какая же она меч, она — сабля.
В мою голову полетел удар Петра, правый, но я ушёл от него уклоном, чтобы схватить его за ремень с пряжкой и, дёрнув на себя, совершить зацеп ногой, тут же сев на грудь упавшему. Краем глаза видя, как оббегает машину Вова, держа что-то в руках. И если это не АК, то у вас, парни, проблемы.
— Стоять, сука! — рявкнул я, когда увидел, что Вова замахивается палкой, в конец которой были вбиты гвозди. — А-то я ему сейчас гипс сниму!
Афганский нож коснулся горла Петра, аккуратно заходя под шину. И Вова остановился.
— Быстро нож убрал! — завопил Вова.
— Меняемся? Жизнь твоего брата на возможность встречаться с Аней?
— Ты дебил⁈ — прокричал мне Вова.
— Я Медведь, а не дебил! Сейчас вспорю когтями твоему брату горло, ты меня по голове ударишь и будешь спокойно с девочками гулять, меня не будет, как и брата твоего. Ты же так это себе представлял? Когда шоблу эту на меня собирал, да? Ну⁈ Режу⁈ — повысил я голос.
— Слыш, стой! — завопил кто-то третий. — Ты чё, серьёзно, Медведь⁈
Он выполз с водительского сидения. У него были синяки и вздутия на груди. Я не вижу сквозь кожу, но там, похоже, кабзда ключице, правой, судя по тому, как он держит одну из рук.
— Удивляет? — спросил я.
— Из-за чего весь рамс-то, из-за бабы⁈ — прокричал он через боль, морщась.
— А не поздно ли договариваешься⁈ — усмехнулся я.
