— Да, Боря говорил. Но я не про это, я о том, что я тоже занят спором весь, и спросить тебя хотел. Вот представь, что мне приходится делать выбор на грани серой морали. Ну, вот, к примеру, совершить морально правильный поступок, но это усложнит мне и вообще всем жизнь или, по крайней мере, не поможет. Что мне делать — смириться, что мир несовершенен, и подумать об общественном благе или пойти на принцип, сохранив честь и совесть, но потерять возможность делать добро? — произнёс витиевато я, а в левой руке уже начинали потеть листы аппликаций, свёрнутые в трубочку.
— Саш, мы всегда должны руководствоваться моральным кодексом строителя коммунизма. У тебя его не спрашивали, когда принимали, но я бы тебе как человек человеку советовала бы никогда не отступать от морали, даже если это несёт всеобщее благо.
Кодекс, говоришь, Свет? Это же значит, что если я тебе сейчас аппликации с компроматами отдам, как лампу от джина, ты возьмёшь и выпустишь джина — в моём случае двух джинов, любящих курятину, и пофиг, что их можно ещё два курса использовать как рабочую силу во благо всех и вся. И риторика с тобой не сработает, логические уговоры всякие, что курокрады полезными тебе рабами могут быть. Ты, Свет, будешь горбатиться одна, но дебилов моих под «ножи», как только узнаешь всю правду, пустишь. А с другой стороны, эти балбесы меня Кузьмичу сдали — стоит ли их жалеть?
Я взглянул на бумажную трубочку и, глубоко вздохнув, произнёс:
— Спасибо тебе за советы. Если что-то надо — помогу, говори.
— Эх, умел бы ты рисовать, — вздохнула она.
— Нет такого таланта у меня, — дружелюбно улыбнулся я и покинул комнату Светы.
Слишком правильная она для управления двумя бесятами. Такая только узнает, что они нечисть, — сразу же на костёр их потащит сжигать. Но нечисть нуждается в постоянной мотивации, и, к сожалению, по-хорошему с ними не получается. Ну не понимают они, если над ними властный демонюга с плеткой не стоит. Не видят смысла слушаться.
С этими мыслями я дошёл до комнат миньонов, которые были буквально тут же, на третьем этаже, и толкнул первую дверь. Она оказалась закрытой. Тогда я прошёл дальше и толкнул вторую.
Вторая дверь открылась, и, войдя, я увидел картину: два злыдня-курокрада-шантажиста сидят напротив друг друга и играют в карты.
— Привет, Саш. В дурака будешь? — спросил Олег.
— Подкидного? — уточнил я.
— Ну да, и подкидного, и переводного, — ответил Егор.
— Вы что, совсем охренели? Вы же только с суда чести — и уже успели в карты начать играть! Вам хоть капельку стыдно?
— Очень, — кивнул Олег, побив дамой треф валета треф.
— Чрезвычайно, — согласился Егор, подкинув ещё валета и даму бубнов и червей.
Я аккуратно положил аппликации на их стол, прямо перед ними.
— Это что? — спросил Олег.
— Краткий список ваших грехов, бесы!
А следом, я почти одновременно отвесил обоим по подзатыльнику.
— Ай, Саша, за что⁈
— Ты чё, блин, делаешь⁈
И снова по их головам прилетели шлепки.
— Спасибо тебе, Саша, что отстоял нас на товарищеском суде! — произнёс я, пнув по полужопию правого, Егора.
— Прости нас за то, что мы на тебя стуканули Фёдору Кузьмичу! — пробил я поджопник «маваши» левому, Олегу.
— Так это же тебе тоже нужно было! — залепетал Егор и получил от меня тут же ещё одну затрещину.
— Быстро встали и побежали: забрали машинку с пятого и утащили её лаборантам в технарь. Скажите, что на голосовании комсомола принято решение чинить своими руками, не ждать завхоза. А если будут артачиться — скажите, что студорги поручили. Потом придёте ко мне и доложите об исполнении! Ясно?
— Ясно, — выдохнули они вместе.
— Теперь второе: кто ворует еду из холодильников? — спросил я.
И Егор с Олегом так же дружно показали на друг друга.
— Короче, бесы! Человеческую еду вы больше не крадёте! — произнёс я.
— Сам-то курицу своровал! — укорил меня Олег, но неожиданно для себя согнулся пополам от боли в животе.
— Вы рыбки гуппи, что ли? Я вам сколько раз объяснять могу? Или вам нравится, когда вас бьют? Могу вас в секцию бокса сводить — там вам наваляют по правилам благородного кулачного боя древних бриттов. Давайте договоримся: вы делаете добрые дела, не совершая всякого дерьма, а я вас не буцкаю. Слишком уж много за вами косяков! Сейчас марш на пятый — тащить машинку в технарь. Только отсоедините правильно, чтобы потом не случилось… А потом — в комнату к Свете и спросите, не надо ли ей помочь. И не дай бог, у неё не окажется задач! Понятно?
Они, закивав, побросали карты, напялили обувь и убежали из комнаты.
Я же, забрав аппликации, пошёл к себе.
В комнате у меня ничего не изменилось с момента убытия к Свете и миньонам, только аккуратно на постели лежали мои заштопанные и окровавленные штаны, а на столе появились нитки и иголка.
— Саш, мы все за тебя переживаем, — начал Гена. — Ты если помощь какая-нибудь нужна, говори.
«О, разговор по душам с друзьями! Благо у нас тут не Марвел, они не будут кричать на меня „ты нам лгал“, если вдруг узнают, что я человек-паук…» — пронеслось у меня в голове.
