Сон постучался в двери моего разума без ритуалов, просто выключая меня из этого мира, перенося к себе. Снилось что-то тревожное, может, потому я открыл глаза, когда ветер с улицы со скрипом распахнул моё окно. Точно, появилась тяга с коридора. Значит, Генка решил вернуться в свою постель раньше утра, но где его фирменные громыхания?
И тут моё сознание ошпарило словно кипятком: тот, кто открыл дверь, крался. Но зачем⁈
Тень рванула ко мне от входа, а я развернулся на спине, поворачиваясь ногами к нему. Во мраке комнаты я безошибочно узнал силуэт в гипсовой шине на шее. Вскакивать времени не было, и я просто отбросил одеяло от себя, позволяя афганцу завалиться на меня, обхватывая его корпус ногами. Что для обычного человека — верная гибель, для меня, как носителя знаний о партерной борьбе из бразильского джиу-джитсу (BJJ), — очень удачная позиция.
Моё ухо что-то царапнуло — что-то, что я в темноте не разглядел: длинное, тонкое, чёрное. На лице Петра я увидел лишь злость, подчёркнутую сжатым оскалом зубов. Тварь пришла убивать, как уже ходила и не раз. Его руки не тряслись, возможно, всему виной запах спирта, пахнувший мне в лицо. Его руки и шея остались у меня в захвате между ног — позиция защиты, гард по-английски, — а мои руки «искали» его шею и руку, ту, что отчаянно пыталась нанести второй укол тем, что я не успел опознать. Окрашенная и заточенная спица от мотоцикла? Тонкий прут арматуры? Стальная проволока?
Холодный металл снова коснулся моего уха, а вторая рука Петра вдруг пошла помогать первой, словно норовя хлопнуть по навершию странного оружия. Но ждать удара я не стал: а, подкрутившись под соперника снизу, перекинул свою ногу ему через голову, получив атаку на вооружённую руку.
В предрассветной темноте я наконец-то опознал предмет: это был шомпол от АК. Я о таком только слышал в своей прошлой жизни, как «духи», забравшиеся в казарму, приставляли шомполы к ушным раковинам бойцов и резким ударом по «головке» загоняли металл через ухо в мозг, вызывая быструю и, главное, тихую смерть.
«Лови армбар, сука! Рычаг локтя!» — по-нашему!
Я резко дёрнул руку с ненавистью, наверное, сравнимой с Сидоровской, и локоть Петра хрустнул, выгнувшись в обратном направлении. Кувыркнувшись с кровати спиной, я встал на ноги, видя перед собой рычащего бывшего солдата. Он не орал, настолько была высока его воля, и моя правая нога прилепила его голову к общажной стенке.
Нокаут, наверное. И я сделал несколько шагов в сторону, чтобы включить свет. Он лежал на моей кровати с шомполом в выломанной руке и с огромной вмятиной в районе виска. Глаза его были открыты и смотрели в сторону стола, а изо рта текла пена. Мало того, его песочные штаны окрасила тёмным вытекаемая жидкость.
— Блядь, — выдохнул я, подходя ближе, взяв руку Пётра и проверяя пульс. И снова выдохнул это, получив результат своей проверки: — Блядь. Херли ты забыл в общаге, урод, дебил, тварь⁈ Блядь!
Я сел на стол, смотря на труп. Так, у него оружие, у меня пораненное ухо, я вывернул ему руку — это самооборона. А вот финальный удар… это явно тянет на её превышение. Что же делать?
— Блядь.
Звонить Игорю? Поздно, дозвонюсь до дежурки? Они, конечно же, приедут, поднимут всю общагу на уши, а там даже если дело замнут и квалифицируют как самооборону — снова обложки в газетах, снова официоз, чего тот же Игорь попросил меня не делать.
— Как ты попал в общагу, дебил! — прорычал я на труп.
И тут в комнату вошёл Армен — ну как вошёл, вбежал:
— Саш, с тобой всё?.. — спросил он и не успел договорить, как я втащил его в комнату.
— Это… — начал было он.
— Ты его впустил? — спросил я.
— Они с Вовой зашли, сказали, ненадолго, — пролепетал Армен, смотря на тело. — Он что, умер?
— Похоже на то, — проговорил я.
И тогда Армен подошёл к телу и пощупал его у шеи, и, обернувшись, чуть ли не вскрикнул:
— Пульс! Слабый, он жив! А что это у него? — проговорил Армен, заметив шомпол.
— Так, смотри: я вниз через твоё окно. Ты будь тут и никого не впускай в дверь! Даже если это Гена или Аня — прямо не пускай! Вон, возьми нож…
— Э, Саш, не возьму нож! — запротестовал Армен.
— Воткнёшь его в косяк, если дверь будут открывать насильно, чтоб как засов сработало. Понял?
— Понял! А как ты его? Он же, этого⁈ — что-то нечленораздельное пытался у меня спросить Армен.
— Потом. Жди меня, я скоро. — бросил ему я.
Я хотел было сразу рвануть вниз, но всё-таки решил убедиться и прикоснулся к шее Петра. Пульс и правда прощупывался. Саша, Саша, пальцы и правда теряют чувствительность от борьбы и гитары. Впрыгнув в спортивный костюм и добежав до комнаты Армена, я зашёл внутрь и, скинув верёвочную лестницу, спустился вниз. А оттуда бегом долетел до автомата и, закинув две копейки, набрал номер конторы Игоря. Ну а теперь, похоже, и моей тоже.
— Слушаю? — донёсся недовольный голос из трубки.
— Это Миша, «Моцарт». Капитан Игорь Смирнов просил сообщать, если что. Можно с ним соединить?
— Соединяю, — проговорили на том конце, и снова начались гудки.
— Слушаю? — ответил мне сонный голос Игоря.
