— Неизвестно, что хуже, Саш. Там кости внутрь черепа вошли, может, травма мозга такая быть, что Петька отвоевался уже навсегда. Далее возможна лежачая палата и утки под задницей на пожизненное. Но ты зря своих врагов жалеешь, это проблема спортсменов. Вас убить хотят, а вы все полумеры используете и потом, как по Достоевскому, думаете: твари вы дрожащие или право имеете. Младшего лейтенанта помнишь, которого спас ты?
— Ну да, помню, — ответил я.
— Он как заговоренный твердил, что Березину сдаться раза пять предлагал. Чуть не умер, исполняя закон. А закон, Саша, это, конечно, важно, но если тебя, к примеру, урод этот бы убил, кто бы нас тогда тренировал? Ты с твоей методикой можешь нашу борьбу с преступностью на новый уровень вывести. Вслушайся, Саш. Ты с твоей методикой много жизней хороших людей спасешь. Мы и в твоих тренировках тебе поможем, ты и Сидорова своего победишь, победишь ты, а выиграют мы все!
— Вы и про Сидорова знаете? — удивился я.
— О, Моцарт, ты даже не представляешь, в какую игру ты влез с теми таблетками…
— А что с ними не то было? — спросил я.
— С ними-то всё хорошо. Знаешь, как они в Союз попали? — прищурившись спросил меня Игорь.
Вопрос был, конечно, интересный. В моём времени всё можно было продать и купить, а тут появление американских сильнодействующих препаратов вообще казалось чем-то немыслимым.
— Он же из США приехал… — предположил я.
— Да хоть из Нигерии, через аэропорт не смог бы провезти. Это, Саш, дипломатическая почта постаралась, а значит, что его отец не шибко-то против, чтобы сынок запрещёночку контрабандную кушал. А отец Сидорова у нас кто?
— Дипломат какой-то, — ответил я.
— Неплохо для общажного Шерлока… — похвалил он меня.
Так меня называл только Армен, когда я ему шантажистов сдал. Игорь и это знает. Значит, Армен, нет-нет да, пописывает в КГБ откровенные бумажки или просто поделился с кем-то про негодяев. Вряд ли, конечно. Значит, теперь я знаю хотя бы одного, кто точно информирует Контору о моих похождениях в общаге.
— Саш, есть такая служба, чья работа тоже опасна и трудна, но направлена на разведку и контрразведку. ГРУ называется, и папа Сидорова — самый настоящий её агент. Вот его сынок, конечно, дуралей, но в МГИМО он доучится, послужит офицером, а там его как бы случайно зачислят в штат этих прекрасных парней годам к двадцати пяти. Поэтому с паренька, несмотря на то что папа теперь в Монголии, всё будет сыпаться как с гуся вода, — продолжал рассказывать Игорь, поворачивая на уже знакомую территорию с памятником Дзержинскому.
— Он же маньяк. И Родину ненавидит. Я это своими ушами слышал, — произнёс я.
— У нашей Родины работы на всех хватит. Для тех, кто котят, привязанных проволокой, спасает, — одна работа, а для тех, кто этих котят привязывает, — другая. Морально я тоже за всё хорошее против всего плохого. Но у фашистского часового, которому наш разведчик в сорок третьем бодро горло режет у блиндажа с пулемётным звеном, тоже мама есть и папа. В Мюнхене живут и ждут своего сына с победой над варварами.
И про котёнка Игорь знает. Эх, Армен, Армен…
— Фашист — враг, и на его родителей наплевать, — покачал я головой.
— Враг, — согласился Игорь. — Но с такой задачей лучше справится спортсмен. Причём чем хитрее, злее и отмороженнее — тем лучше. Сидоров бы мне не звонил, Саш. Он бы Петра в окно выкинул, через арменовское окошко спустился бы тихонько и труп в парке закопал. Ещё живого, Саш. Живого бы выкинул.
— В следующий раз выкину, — пошутил я.
— О, оживаешь! Это хорошо! Спортсмены всегда лучше к стрессу адаптируются! Ну что, пойдём шить тебя снова? — улыбнулся Игорь, и мы вышли из машины, направляясь к двери медблока.
Внутри ничего не изменилось: тот же кабинет двенадцать на пятнадцать метров с высокими потолками, те же окрашенные масляной краской в бледно-зелёный цвет стены, та же бетонная мозаика с геометрикой на полу. Как всегда — светло и чисто. И тот же врач, что «шил» меня в тот раз, мужчина лет пятидесяти в выцветшем халате, в эту ночь тоже дежурил. В этот раз он сидел за своим столом. Вот только пепельница была полной окурков, а на столе лежала какая-то книга.
— Доброй ночи! — бодро поздоровался Игорь.
— Здрасьте, — кивнул я.
— О, всё те же лица. Что, снова полный осмотр? — спросил доктор.
— Нет, парень у нас за штатом теперь, ребят тренирует в зале. Его просто зашить, снова, — проговорил Игорь.
— Снова ножевое? — удивился врач, вставая из-за стола.
