Дни шли за днями. Мои новшества в зале были приняты на ура, только в железном зале татами расстелили не по центру, а справой стороны, уплотнив «железо» влево, получилось почти 200 метров мягкого покрытия со стеной об которую можно было отрабатывать техники. Тот душный маленький зал сделали местом базирования непопулярных железяк, а двадцать пять квадратов с мешками обрели вторую жизнь, когда после моего перенабивания снаряды стало приятно бить и руками и ногами. Я тренировал «цифр», получая приличные деньги за тренировки; краем уха я услышал, что «ребята» всё-таки создали этакий профсоюз мотивированных спортсменов и оплачивают мою работу, что называется, со своих. Иногда получалось больше, чем пять рублей, иногда меньше; иногда ко мне приходили совершенно новые «цифры» — мужчины и женщины, чаще всего молодые, чуть старше меня. Но одно оставалось неизменным: кимоно и циферка на видном месте. Так я проработал чуть больше месяца; прошло моё день рождения, прошёл и день рождения Ани, и нам с ней оказалось по семнадцать. Я могу теперь выступать по «мужикам», а она…
А вот она меня удивила: на свой день рождения, который был чуть позже моего (тоже в августе), видимо, решив сделать мне подарок, она, чуть выпив, заявила, что нам уже «пора», и, уединившись со мной в комнате, распахнула свой халат, оставшись в костюме королевы бала Воланда.
Она была прекрасна и пьяна, красива и молода. Пробормотав что-то про то, что мне тоже нужно к ней привыкнуть и она разрешает делать с ней что хочется, она получила в ответ объятия, поцелуй в лобик (чтобы непосредственно через кость её тревожный мозг уловил, какие именно мои мотивы). А моё заботливое укутывание в клетчатый халатик с поднятием её на руки окончательно разморили девушку, и, прошептав: «Ты у меня самый классный», — она засопела добрым сном. После чего была заботливо положена на кровать и укрыта одеялом.
В своей сегодняшней форме я не отличался комплекцией от Генки и весил целые 82 кг чистой мышечной массы — спасибо канторским талонам и финансам сотрудников. Много борясь с крепышами из «цифр», казалось, что я могу и Сидорова разорвать в клочья, и выполнить нормативы взрослых разрядов, и уже планировал себе плотный календарный план, как в один из дней после тренировки в конторской столовой ко мне подсел мужчина, завязывая диалог.
— Привет, Саш. Как сам, как тренировки? — спросил он меня.
Он был в пиджаке, на котором не носил никаких значков. Он не был молод, не был он и стар — лет сорок пять. Я видел его раньше среди «цифр»; он носил номер одиннадцать. Причём я был уверен, что до его появления на моих тренировках одиннадцатым был другой человек, но я могу ошибаться. Суммарно, конечно, мне было всё равно; я старался их не запоминать, послушно соблюдая требования подписанных мной бумаг.
— Спасибо, товарищ Одиннадцатый. Всё очень хорошо, — кивнул я.
— Оль, сделай нам с Моцартом чая. И закрой дверь, пожалуйста, — попросил он, и женщина, кивнув, первым делом закрыла дверь в столовую на ключ, а потом убежала готовить заказ Одиннадцатого.
— Ты какой чай любишь? — спросил меня Одиннадцатый.
— Чёрный, — ответил я (не отвечать же «шу пуэр»).
— Я, Саш, непосредственный начальник Игоря по служебной линии, и он непосредственно высоко оценивает твои боевые и моральные качества, — начал он.
— Спасибо, товарищ Одиннадцатый, — поблагодарил я.
— И Игорь же как-то обмолвился, что ты бы хотел плотнее с нами работать? Друга твоего из техникума мы взяли — хорошим парнем оказался. — Он повернул голову налево, сидя лицом к зарешеченным окнам, смотрящим на памятник Дзержинскому. Пока Ольга несла к нам чайник и пару фарфоровых чашек в цветочек. — Как я понял, это невозможно по крайней мере пока, — ответил я, созерцая, как чайный набор встаёт за наш столик, а недоеденная еда, наоборот, убирается на поддон.
— Твоя история про Гайдара на второй день твоего тут пребывания всех хорошо так повеселила. А знаешь, что Голиков Аркадий тоже был из закрытого города? Да, да, из Арзамаса.
— Вам налить? — спросил я, берясь за ручку чайника.
— Будь добр, — ответил он и продолжил: — Ты у нас не в штате, и приказывать я тебе не могу, да и не хочу, но объективно говоря, кроме тебя, поручить некому.
— Что именно? — спросил я, наливая чай Одиннадцатому и себе. — В целом давайте, я за!
— Коллеги из Балаковского шестого отдела попросили помочь. У них под боком, в Саратове, появилась банда спортсменов. Банда как банда, вроде бы, взять их — и дело с концом. Но есть подозрение, что с их помощью свои дела на нашей земле обрабатывают иностранцы; слишком уж их работа точечно напоминает промышленный шпионаж. Банда крайне подозрительна к чужим, состоит из несовершеннолетних; главный у них — самый старший, ему 17, тоже как и тебе; все их члены тренируются в секции дзюдо. Твоя задача — внедрение, выявление информационного канала и характер канала.
— Почему нельзя их просто всех накрыть и разговорить в застенках? — спросил я.
