Он стоит прямо передо мной: высокий, красивый, чужой. Подбородок поднят вверх, глаза прищурены. Из одежды у него на бедрах болтаются джинсы. Темно-каштановые волосы мокрые и взъерошенные. Босые ноги утопают в мягком ковре. А у меня чувство, что между нами ничего и не было. Померещилось. Не было этой ночи. Не было его рук на моем теле, его жаркого шепота, стонов удовольствия. И постель смята не нашими телами. Хочется протянуть руку и прикоснуться. Провести пальцами по ключицам, спуститься ладошками по груди, задержаться, ловя стук его сердца. Я знаю, оно колотится, как мое собственное. Потом дотронуться до живота. Он твердый, а кожа горячая. И наверняка твердый не только там, где я вижу. Но морок, в который я сама себя погружаю, разбивает холодное: - Пошла вон!
Еленка
Езжу сюда уже две недели, а никак не могу привыкнуть. Почему-то МГУ им. М.В. Ломоносова напоминает мне академию Гарри Поттера. Высоченный шпиль, уходящий в небо, настраивает меня на сказочный лад.
Откинувшись на стул в столовой № 2, лениво наблюдаю за студентами. Из них плещется молодость, жизнелюбие, драйв. Но не изо всех. Цепляюсь взглядом за девчонку в очках. Детское личико, испуганный вид, кипа каких-то бумаг в руках. Мне кажется, она не москвичка. Слишком зашуганная. Или может не в этом дело.
На стул рядом приземляется мое огненное чудо, которое видно издалека. Мало того, что она рыжая, так еще и кудрявая. И волосы носит распущенными.
-Привет, Еленка. О чем мечтаешь?
- О метле.
Дальше следует пауза, взмахи ресниц. Ирина решается все же переспросить:
- О чем?
Вздыхаю.
- Не бери в голову. У меня ностальгия. Хочу назад в Пирогова*.
Теперь уже вздыхает Иришка.
- А кто тебе виноват? Я же тебе говорила, что если ректор узнает о бое, то тебя выпрут.
Жму плечом. Да, она говорила. И я ее, конечно, не послушала. Ночной бой в спортзале университета и организацию тотализатора с рук мне не спустили. Но было весело. Правда, не долго. Пришлось, перевестись сюда. И, если бы не отчим, у меня это вряд ли получилось. От размышлений на этот счет меня снова отвлекает та девочка в очках. Она с булкой и стаканчиком приблизилась к группе старшекурсников. И один из них вытянул свои длинные ноги в проход как раз, когда она отвлеклась. Специально. Девчонка ожидаемо упала, уронила бумаги, разлила на них кофе.
Реакцией на все это был громкий хохот компании.
- Что ж ты, курица, такая неуклюжая! – наклонившись к девушке, процедил парень, из-за которого она и упала.
- Ой, да, ладно, Макс. Она же из курятника. С чего ей ловкой быть! – ответил ему кто-то из приятелей.
Последовал новый взрыв хохота.
И никто не попытался ей помочь. Некоторые снимали это на телефон. Этакое развлечение для тех, в ком человеческого нет ничего.
Девчонка сидела, сжавшись в комочек. Бледная, и не смела поднять глаза. Вообще ничего не смела сделать. Ни подняться и уйти. Ни как-то ответить.
- Ах, да она плачет! – послышался новый комментарий, - Это она щас смочит пирожок и потом его на пеньке съест.
Все смеялись.
Я глянула на девушку еще раз, ожидая хоть какой-то реакции. Но она сидела, не шевелясь. Я, не спеша, поднялась со стула.
- Лен, Лена, хорошая моя, куда это ты собралась? Мы здесь проучились всего две недели. Давай, год хотя бы на одном месте закончим, - подруга молитвенно сложила руки.
- Эх, Ириска! Не бойся, я без жертв.
Стоило ли поступить, как все? Сделать вид, что ничего не происходит? Что – это не мое дело? Может быть. Большинство живет по принципу – «моя хата с краю». И ничего -чувствуют себя вполне комфортно. Только вот я не из большинства. Парни явно не простые. Одно тряпье на них стоит немерено по меркам среднего россиянина. И в том, что у университета их ждут красивые, дорогие машины, я была уверена. Однако разве это повод вести себя вот так? Не знаю, как их воспитывают мамы и папы. Но они почему-то думают, что им можно все.
Пальто оставляю на стуле. На мне черное платье чуть выше колена, черные колготки и ботинки на шпильке. Я направляюсь к своре, которая травит беззащитную девочку. С виду не сказать, что и я могу за себя постоять. Но это только с виду. Иллюзия, которую я всячески поддерживаю.
Подхожу к девчонке и спокойно спрашиваю:
- Тебе помочь?
Она вздрагивает от звука моего голоса и поднимает на меня заплаканные глаза. И если глаза – зеркало души, то передо мной хорошая, чистая, домашняя девочка. Но таким больше всего и достается.
Я не такая.
Я понимаю, что рядом сидят мужчины. Молодые. У которых, наверняка, все в порядке с гормонами и естественными реакциями.
А у меня хорошая растяжка, поэтому я не присаживаюсь на корточки, чтобы поднять, то, что она рассыпала. Я наклоняюсь. И да, платье для такого маневра коротковато. Зато у меня длинные, стройные ноги и упругая задница. Смех стихает. Я поднимаю девчонку с пола, собираю ее вещи. И не торопясь, выпрямляюсь.
Тот, кто обращался к Максу, едва не капает слюнями.
- Классный вид сзади! – хвалит меня, - Что делаешь вечером?
Он даже не подозревает, что я просто помогла человеку, а не пыталась их заинтересовать.
Усмехаюсь.
- Мастурбирую.
Я часто так поступаю. Говорю то, что думаю. И обычно реакция вот такая - ступор.
Но тот, кому понравился мой вид сзади, быстро находится:
- Чё скучно так? Давай я помогу.
И демонстративно кладет руку себе на ширинку.
- Кому ты со своим огрызком нужен? - не успеваю я подумать прежде, чем ляпнуть
Некоторые девушки в их компании издают смешки. Неужели проверяли, и я попала в точку?!
- Да ты... - багровеет он, не находясь с ответом.
Тут приходит в себя тот, из-за кого девчонка упала.
Он приближается ко мне вплотную, глаза горят яростью.
- Тебе что больше всех надо? Ступай, откуда пришла.
