— Именно. Как я понял, всю систему видеонаблюдения Чербицкий решил отключить. Хотя есть вероятность, что он посадит за мониторы своего человека.
— Ему больше нет нужды следить за территорией. Я вроде как мертв, Настя тоже. Бояться ему некого. Хотя он никогда особо и не боялся, — нахмурился Мурад. — Сволочь!
Они оба замолчали, а потом Мурад сказал:
— Завтра мы с Настей поедем туда. Петр нас пропустит, я договорился. Не думаю, что будет большой проблемой проникнуть в дом.
— Но неизвестно, что вас ждет там, — задумавшись, ответил Алексей. — Кто знает, сколько таких Саш работает на Чербицкого.
— Вот именно, поэтому ты с ребятами подъезжай заранее — если что, прикроете нас.
— Ты уверен, что тебе стоит везти туда Настю?
— А как еще? Мы должны вывести Чербицкого на чистую воду. Мало ли что сказал его охранник? Любой хороший адвокат докажет, что сам Чербицкий тут ни при чем, а он продолжит играть роль счастливого папаши, который рад внезапному воскрешению дочери.
— Еще, не дай бог, запудрит опять Настасье мозги, — протянул Алексей, — и она поверит.
— И такое может быть. Настя наивна… Была наивной. Ведь гораздо проще поверить в случайную ошибку, недоразумение, чем в то, что твой собственный папаша решил от тебя избавиться.
— Думаешь, что ваше внезапное появление заставит его во всем сознаться?
Мурад пожал плечами.
— Думаю, что он полностью уверен в уже состоявшейся победе. На этот раз ведь убийца не подстраивал несчастный случай и все сделал своими руками, в открытую. Саша обещал привезти Чербицкому тело Насти.
— Зачем ему тело? — удивился Алексей. — Не проще было бы его сразу спрятать.
— Нет, Чербицкому нужны деньги, а получить он их сможет только после Настиной смерти. Если она пропадет без вести, скорее всего, он не сможет до них добраться еще много лет.
— Я так ничего и не понял с этим наследством, — признался Алексей.
— Я тоже, но надеюсь, что завтра эта сволочь нам все объяснит.
Они обговорили все детали завтрашней поездки в особняк Чербицкого и распрощались. Мурад проверил оружие, которое привез ему Алексей. Соваться в пасть тигра с голыми руками он не собирался. Если надо будет убить отца, чтобы спасти дочь, Мурад сделает это без колебаний. Если для ее спасения ему придется умереть самому, он был готов и к этому.
Мурад потушил в квартире свет, вернулся в спальню и осторожно, чтобы не разбудить Настю, лег с краю. Сон не шел. Слишком сложным будет завтрашний день.
Они подъехали к воротам особняка почти в восемь часов утра. В домике охранников их уже ждал Петр. Он был один.
— Девочка моя. — Он с нежностью обнял Настю, которая бросилась в его объятия.
— Петечка, ты все знаешь, да? — спросила Настя. — Что это папа и Саша?
— Мурад мне рассказал, — кивнул он, отстраняясь и пожимая телохранителю руку.
— И про маму знаешь? — Голос Насти дрогнул.
— Про маму? — не понял Петр и перевел взгляд на Мурада. — А что про маму?
— Это Саша ее тогда убил… по приказу отца.
Мурад увидел, как глаза Петра заволокло ненавистью.
— Этого не может быть, — сказал он и тут же закашлялся, будто подавившись словами.
— Саша рассказал. — В голосе Насти не было больше никаких эмоций, только бездна отчаяния.
Петр провел ладонью по заросшему густой щетиной подбородку и посмотрел на Мурада с таким обезумевшим непониманием во взгляде, что Мурад вдруг осознал: Петр когда-то, давным-давно, был влюблен в Настину мать, а теперь его любовь, отцовская любовь, хоть ему и было за сорок и был он слишком молод, чтобы иметь такую взрослую дочь, перекинулась на Настю.
В глазах Мурада Петр увидел понимание и сказал, подтверждая его предположение:
— Я любил Настину мать. Надю все любили.
— Кроме папы, — резко бросила Настя.
— Нам пора, — беря ее за руку, сказал Мурад. — Где Чербицкий?
— В кабинете. Один. Видимо, ждет возвращения Александра. С шести утра как на иголках, наорал на меня, когда я был на кухне, и на Татьяну Сергеевну.
— Все правильно. Ночью я отправил ему с Сашиного телефона сообщение, что я, то есть Саша, буду у него в восемь.
— Войдите в дом с черного хода, там открыто, — посоветовал Петр. — Алла еще спит. Больше в доме никого нет пока.
Мурад с Настей вошли в небольшую дверь рядом с воротами и по краю пересекли территорию, отделявшую дом от центрального въезда на участок Чербицкого. Обогнув его слева, они прошли через открытую заднюю дверь и двинулись к кабинету. Мурад замер, прислушиваясь. Все было тихо. Он постучал.
— Ну наконец-то, — раздался нетерпеливый голос Чербицкого. — Заходи.
Мурад толкнул дверь, и Настя вошла в кабинет отца первой, Мурад — следом. Он закрыл за собой дверь.
Валерий Чербицкий, вскочивший из-за стола, когда услышал стук и подумал, что это вернулся Саша, удивленно уставился на дочь.
— Настя… — Голос его полнился недоумением. — Ты?
— Как видишь, — широко улыбнулась Настя. — Ты разве не рад меня видеть, папочка?
Чербицкий грузно осел в кожаное кресло. Всегда румяные щеки пошли пятнами. Мурад по глазам видел, как мужчина пытается понять, что известно Насте и как ему теперь себя с ней вести.
— Ты же говорила, что он погиб? — проскрипел Чербицкий.