Сначала снизу доносились какие-то голоса, но к девяти часам вечера все стихло. Постояльцев в гостинице, видимо, либо не было совсем, либо было очень мало, и вели они себя безмолвно. Настя чувствовала, что с каждой минутой ожидания ее охватывает все больший ужас. Она никогда не любила ждать, а сейчас она буквально сидела и ждала собственной смерти. От этой мысли по телу прошла дрожь, Настю обдало ледяным ужасом.
Ближе к двенадцати ночи она, прислонившись к изголовью кровати, но все так же сидя со спущенными на пол ногами, задремала. Дрема была рваной. Настя то и дело клевала носом, потом дергалась, силясь открыть глаза, снова окуналась в марево вязкого сна.
Ее будто толкнули. Настя распахнула испуганные глаза — сон улетучился. Она слышала скрип сухих половиц деревянного пола под чьими-то осторожными шагами. Кто-то прошел мимо ее двери и остановился у соседней, у той, где должна была бы находиться Настя. Сердце ее пустилось вскачь, отдаваясь в горле. Настя прислушалась: стояла густая тишина. Она длилась так долго, что Насте показалось, будто шаги в коридоре ей почудились. А может, она слышала их во сне? Уже почти убедив себя в том, что ей действительно все приснилось, Настя дернулась и чуть не закричала, когда услышала шуршание у соседней двери. Кто-то аккуратно вскрывал незамысловатый замок. Дверь легонько скрипнула, и снова все затихло. Насте казалось, что она рехнется от наступившей тишины. Если бы она сейчас сидела в той самой комнате, куда проник неизвестный, точно бы сошла с ума от страха. Тишина, тишина, тишина… Она взорвалась прерывистым криком, мычанием, звуком ударов, громких уханьем чего-то тяжелого, упавшего на пол.
Настя подскочила с кровати и ринулась к двери, уже схватилась за ручку, но замерла. Шум в соседней комнате стих, но тут же раздались звуки возни, голос Мурада что-то грубо произнес. Не желая ждать больше ни минуты, Настя распахнула дверь и влетела в соседний номер. Она щелкнула выключателем, и комнату залил ослепляющий свет. Настя зажмурилась на секунду и открыла глаза, уставившись на человека, которого Мурад крепко привязал к стулу. Изо рта мужчины торчал кляп.
— Ты?! — опешила Настя.
Настя, раскрыв рот от удивления, уставилась на привязанного к стулу охранника Сашу.
— Ты? — в недоумении повторила она.
Мужчина ничего не ответил, да и не смог бы: Мурад плотно заткнул ему рот кляпом. Саша угрюмо взглянул на Настю и отвел глаза. Из рассеченной брови сползла струйка крови.
Почувствовав подступивший тошнотворный ком, Настя покрутила головой, осматриваясь. Ей нужно срочно сесть, иначе от чувства безысходности она свалится без сознания. Мурад, поняв, в каком она состоянии, сказал:
— Настя, сядь в кресло.
Она послушно села. Только сейчас Настя заметила, что в кровати под одеялом лежит какая-то бесформенная масса, напоминающая тело спящего человека. Из-под верхнего края одеяла выглядывал золотистый клок волос. В темно-синей подушке-думке, которые украшали в здешней гостинице кровати, зияли два отверстия от пуль. Настя догадалась, как все случилось. Вот что имел в виду Мурад, когда говорил, что у них будет время подготовиться. Он где-то раздобыл одежду и светлый парик, уложил все это в постель так, что у вошедшего убийцы в темноте не возникло сомнений: в кровати спала Настя. Видимо, Саша взял маленькую подушку, накрыл ею то, что он принял за Настину голову, и выстрелил. «Зачем он подушкой накрывал?» — подумала Настя. Пистолет-то у него был с глушителем. Вон он валяется в углу, под столом. «Чтобы не забрызгать одежду кровью и мозгами, — промелькнула в голове истеричная мысль. — Твоими мозгами, дурочка». Настя поежилась и посмотрела на Сашу.
Мурад что-то беспрерывно говорил, зло, напористо говорил, а Саша кивал. У Насти в голове стоял такой шум, будто она находилась в аэропорту, где беспрерывно гудели турбины собирающихся взмыть в воздух самолетов. Она видела, как губы Мурада шевелятся, но слов не могла расслышать из-за гула в ушах. Настя схватилась обеими руками за голову, пытаясь остановить это беспрерывное гудение.