Их он также проверял в элитной клинике Семенова. Если женщина не желала работать – обеспечивал. Засыпал дорогими подарками и водил по ресторанам. Как уже повелось в его круге общения, после расставания обязательно давал откупные – клал на счет в банке тысяч триста, четыреста. Смотря насколько женщина ему нравилась и удовлетворяла все его запросы. Клал даже в том случае, если женщина, как Саша, ни в чем не нуждалась. Так Горский ощущал, что больше ничего ей не должен.
Он брал своих женщин на светские приемы. Если выдавалось время – водил в театр и кино.
Владу нравилось, что его сопровождает эффектная, роскошная дама. Дама, на которую смотрят другие. Облизываются, мысленно раздевают. А потом самоудовлетворяются в душе.
Горский получал от этого удовольствие. А не от готовых на все дешевок из «Королев», как некоторые мужчины его круга. Он таких знал немало. Даже знал, что у некоторых были любимые стриптизерши, с которыми они встречались на постоянной основе.
Нет. Горский предпочитал женщин высшего разряда. Тех, что не дадут толстосуму лишь потому, что он хорошо платит. В лучшем случае – хорошо платит и неплох собой.
Тех, что отдаются лишь если мужчина им симпатичен и выбирают. Не их выбирают возбужденные бизнесмены, которым некогда ухаживать, а спускать пар требуется.
Нет! Они, женщины, придирчиво выбирают себе пару. Из многих, которые претендуют на их внимание. Из многих, которые их домогаются. Из многих, которые за ними ухаживают.
И Горскому, чего греха таить, очень льстило, что, в итоге, именно он становился их выбором.
Вот каких женщин и какие отношения он предпочитал. Да, слыл плейбоем. Да, не заводил серьезных связей с перспективой детей и брака. Но стриптизершами гнушался.
Горский был гурманом в отношении женщин.
Художником. Который не велся на «телок», а искал муз.
Раздражала его и музыка, что буквально била по ушам. В «Королевах» ставили и приятные композиции. Включая те, что Горский любил слушать. Но на такой громкости, что у Влада просто уши вяли.
И – светоэффекты.
Чтобы стриптизерши выглядели эффектней, вокруг них обычно плавали огни, пестрым полотном ложилась подсветка. Все это ужасно раздражало Горского.
Казалось безвкусицей: ужасной и непобедимой.
Чем-то вроде гигантского бриллианта, обрамленного в простую оправу. Чтобы был.
Горский любил изящество и утонченность. Как тот же Руслан Баженов-Велльский, муж владелицы Галереи, где Влад часто выставлял свои работы. Он во всем проявлял тонкий вкус.
Однако сегодня Влад пришел именно в «Королевы».
В надежде напиться там, где почти не бывает, и его никто не знает в лицо.
Чтобы никому потом ничего не объяснять. Не пытаться отбиться от чьего-то участия или, наоборот, отделаться от насмешек. Он просто хотел напиться и забыться…
И снова просчитался.
Похоже, это становилось его девизом дня. Флагом, иронией судьбы.
Воздух в большом зале буквально вибрировал от дикой музыки, похожей на барабаны каких-то индейцев, к которым зачем-то присоединились гитары и трубы.
Наступил вечер и стриптизерши раздевались до гола.
Трясли телесами перед озабоченными мачо из большого бизнеса. Вертели костями. Кто чем мог.
Девушек здесь подбирали самых разных комплекций – на любой вкус.
Как лошадей на ярмарку.
А кто не соответствовал стандартам от природы, естественно, прибегал к врачебной помощи.
То есть – почти все местные красотки.
Горский не любил «перекроенных женщин». Хотя тут встречались и редкие особи, практически не тронутые рукой пластического хирурга. Но скорее потому, что еще не заработали на «сиськи и жопы», которые привлекут богатых клиентов.
В целом все эти девушки были для Горского на одно лицо.
«Ты глянь какие телки! Неужели не заводит?» – спросил Влада в тот единственный раз в «Королевах», подрядчик. Красный от возбуждения, потный, с липкими руками, которыми он шерудил в карманах и дрочил под столом прямо в одежде.
Нет. Горского не заводило.
Поэтому он отправился в бар.
Заказал ту самую выпивку, которая ему нравилась, только побольше и принялся цедить, не закусывая.
Желание рвануть к Жасмин не пропало.
Зато теперь Влад прекрасно понимал, что в таком виде, нажравшийся, как свинья, он к ней однозначно уже не поедет. Он слишком ее для этого уважает. Слишком ценит. И это успокаивало. Немного усмиряло инстинкт охотника, который вдруг проснулся во Владе настолько не вовремя.
Его уже слегка поводило, когда возле стула Горского нарисовались четыре амбала, с лицами и взглядами, не обремененными не только интеллектом, но и гуманностью.
Если они вообще знали значения слов, где больше трех букв.
Горский сразу смекнул – откуда ветер дует. Он знал этих ребят. Не раз видел, как они встречали Сашу после бурных свиданий, если та уезжала от Влада ночью.
Папаня Саши заметил Горского и подсуетился. Прислал своих людей отомстить за обиду дочки.
Что ж… Все честно. Если вообще можно считать честным, когда четверо нападают на одного… Зато, однозначно, все справедливо.
