Теперь же, как выяснилось, мне больше нравилось, когда ведет именно мужчина. Но ненавязчиво. Мягко задавая направление, ритм. Прислушиваясь к моему ответу.
С одной стороны, я вроде бы свободна, а с другой, чтобы оставаться в танце, вынуждена принимать игру Горского.
Было восхитительно. Правда.
А потом и вовсе началось безумие.
Горский осмелел и принялся делать поддержки. Подкидывать меня, ронять, ловить. И я только задыхалась от ужаса и восторга. Впервые в жизни я так ощущала себя во время танца. Будто все, что испытывал ко мне Влад он выразил именно так. Здесь, на танцплощадке, где это было естественным и ничего никому из нас не стоило. Не стоило ни сердца, ни самолюбия.
Этот язык движений, поворотов и поддержек позволял сказать Горскому все и при этом не сказать ничего.
Когда-то я думала, что это только подростки робко подходят к отношениям. А взрослые, состоявшиеся люди идут напрямик. Без экивоков и всяких условностей. Держаться за руки, танцевать до упаду, чтобы прижать женщину и дать ей понять, как к ней относишься – это для юнцов. Которые любовного пороха не нюхали.
И лишь со временем я поняла, что все с точностью до наоборот.
С одной стороны – да, мы ветераны любовного фронта уже многое знаем. Умеем. Видим и даже предвидим. Нам легче заметить – насколько мы нравимся. Нам проще начать общение. Но тогда, когда от этого не зависит в нашей судьбе многое.
Легкий флирт с последствиями в горизонтальной плоскости – то, в чем взрослые дадут молодежи сто очков вперед. Но совсем другое дело – когда речь о чувствах. Взрослые, уже знающие что такое отказ, когда ты жаждешь чьего-то внимания, любви, как бы романтично это ни прозвучало, не спешат открывать свое сердце. Делают маленькие шажки. Заявляют о намерениях чем-то ненавязчивым. Как то же ненавязчивое касание рук или встреча коленок под столом.
Это ведь ни к чему не обязывает. И если ладонь отнимут, не бьет под дых самолюбию так, как откровенный ответ «Вы мне не интересны». Этот жест можно посчитать жестом стыдливости, объяснить для себя тем, что еще рано. Это еще не прямой, откровенный отказ. Но возможность пойти на попятную и сделать вид, что ничего «такого» не хотел и не планировал. Так, «прощупывал почву». Возможно, вообще чисто из спортивного интереса.
Это не столько романтика, сколько игра в любовные шахматы. Не столько ухаживания, сколько тонкие намеки с толстыми последствиями.
Многие, кто не пережил серьезные влюбленности в зрелом возрасте не понимают этого. Думают, что все должно быть иначе…
Я тоже думала. И лишь сейчас поняла – насколько все логично и правильно.
Насколько все естественно именно в таком виде.
И Горский четко давал мне понять, что я желанна и что он настроен… На что… Это предстояло еще выяснить.
Он временами прижимал так, что становилось ясно – тело мужчины даже в танце может говорить о желании. Кричать. Сигнализировать как красная лампочка светофора. Мы замирали на долю секунды, и я не отталкивала Горского. Потому что… не хотела. Мне нравилось его желание.
Влад подкидывал меня и ловил. Мягко и одновременно крепко. Словно намекал, что с ним надежно. Что если упаду – меня будет кому поддержать. И это было совсем новое для меня ощущение. Потому что Алекс никогда не давал мне его. Никогда. За всю нашу жизнь.
Горский отпускал меня, позволяя сделать несколько шагов, исполнить эффектное соло. Словно говорил, что я не – пленница его желаний и требований. Что я самостоятельная единица и могу иметь свое мнение. А затем сам придвигался и вел, будто намекал, что никогда моя растерянность не станет его растерянностью. Что он найдет способ помочь или справиться с обстоятельствами.
Кто сказал, что танец – не разговор по душам?
Наверное, тот кто никогда не танцевал по-настоящему. С партнером, который ему не безразличен и которому он сам важен.
Кто сказал, что танец не признание? Наверное, тот, для кого это не более чем выражение горизонтального желания вертикальным способом.
Мы продолжали танцевать и, кажется, понимали друг друга.
Когда Горский слишком прижимал или слишком долго удерживал, я делала шаг назад, и партнер меня отпускал. А когда ловил после поддержки и заглядывал в глаза, я упиралась руками в его плечи.
Я принимала покровительство Горского. Принимала и его интерес. Но пока не была готова к чему-то большему. Вначале мне следовало разобраться в себе. Понять, чего хочу я сама. И разобраться в том, чего, на самом деле, ожидает от меня этот мужчина.
Завести интрижку? Любовницу? Или чего-то большего?
Прежние отношения Влада, о которых многое писали в интернете – он особо ничего не скрывал – говорили за первые два пункта. А наше общение намекало на второе. Но может я себя переоценивала? Чем я лучше, интересней, желанней всех тех актрис, моделей, девушек из светского общества, с которыми встречался Горский? Чем я такая особенная?
Женщина, у которой за плечами больше лет, больше проблем и больше жизненных сложностей. Муж, с которым она не до конца все разрешила и ребенок, который требует внимания.
