10 мая фюрер лично вставил в итоговую сводку ОКВ следующую фразу о военных действиях в Норвегии: «Ост-маркские{192} горнострелковые войска, части люфтваффе, а также команды наших миноносцев в продолжавшихся два месяца боях прославили на вечные времена свою солдатскую доблесть». 15 мая Гитлер издал специальный приказ, адресованный солдатам в Норвегии. В нем он благодарил командование и войска за храбрость и самоотверженность, в результате которых они помогли «избавить германский рейх от большой опасности». Гитлер признал, что бои в Норвегии являлись тяжелой задачей и без ее выполнения победоносные операции против Франции не привели бы столь быстро к успеху. Овладение Норвегией имело и большое значение для борьбы с Англией. Фюреру уже мысленно виделась широкая постройка города и порта Тронхейм, которому, по его планам, предназначалось стать самым северным германским городом.
Норвежская кампания особенно показала командные качества Йодля. Он со всей откровенностью отстаивал свои взгляды перед Гитлером и одержал верх во время кризиса. После окончания боев в Норвегии фюрер признал заслуги Йодля и похвалил его. Гитлер ценил Йодля как своего безоговорочно преданного и верного приверженца, предложениям которого он в ходе войны часто следовал.
В течение Норвежской кампании все мысли Гитлера были заняты детальной разработкой плана и подготовкой предстоявшего похода на Францию. Так, с генералом люфтваффе Штудентом он обсуждал операцию по захвату Гааги и устья Шельды; несколько раз собирал командующих армиями на совещания в Имперской канцелярии. Недоверие его к Браухичу и Гальдеру росло все больше. Зимой фюрер не раз был близок к тому, чтобы сменить командование сухопутных войск. Только близость момента решения крупной задачи удерживала его от такого шага. Браухич же и Гальдер, судя по тому, что они говорили, ожидали во Франции тяжелые бои, которые затянутся на целые годы. Были ли то их подлинные взгляды или же они высказывались так только для того, чтобы удержать фюрера от наступления, сказать не могу. Гитлер знал, что доверять обоим этим генералам он не может, и с самого начала все больше и больше склонялся к взглядам командующих группами армий Лееба{193}, Рундштедта и Бока, желавших наступать немедленно.
1 мая 1940 г. Гитлер дал приказ на наступление 5 мая. 2-го состоялось обсуждение с Герингом и командованием люфтваффе задания по высадке десанта в «Крепости Голландия». В нем приняли участие также генерал Штудент и граф Шпонек – командир авиадесантной дивизии. Поскольку фюреру были важны в первую очередь эффект внезапности и быстрые успехи, он придавал значение беседе именно с теми офицерами, которым предстояло выполнять эту особенную задачу; Шпонек же был готов сбросить своих парашютистов на Гаагу.
3 мая Гитлер снова выступил во Дворце спорта перед несколькими тысячами обер-фенрихов, наглядно обрисовав их будущую задачу. Его вдохновляли успех в Норвегии и оптимизм насчет похода на Францию. 4 мая он опять перенес наступление на 7 мая, а затем, по предложению Геринга, – на 10 мая 1940 г. Но это – последняя отсрочка, подчеркнул он. 9 мая фюрер продиктовал обращение к солдатам Западного фронта, завершавшееся такими словами: «Начинающаяся сегодня битва решает судьбу германской нации на ближайшую тысячу лет. Исполните же свой долг! Немецкий народ благословляет вас на это!».
Чем ближе подходил день наступления, тем спокойнее и оптимистичнее выглядел фюрер. Мне казалось, многие опасения, которые были связаны с теми или иными предварительными мерами и которые ему приходилось уточнять с соответствующими главнокомандующими, теперь перестали влиять на него: события должны идти своим чередом. Гитлер считал, что Франция капитулирует примерно через шесть недель. Это было столь важно ему для общего хода развития, потому что он ожидал отсюда воздействия на британскую позицию. Он говорил: тогда Англия продолжать войну не сможет, ибо в таком случае она потеряет свою колониальную империю. Представить себе это невозможно. Поэтому Англия после германской победы во Франции пойдет на попятный.
9 мая наступил наконец тот день, когда Гитлер смог выехать в свою подготовленную еще зимой Ставку на Западном фронте, которую до того не раз посещал. Первоначально Шпеер оборудовал ее в одном замке вблизи Бад-Наухайма и Унзингена. Такой выбор фюреру не понравился. Поэтому он поручил Тодту и Шмундту найти и отстроить новую штаб-квартиру в районе севернее Эйфеля. Пусть все будет там как можно проще. Тодт нашел на территории Вестфалии позиции одной зенитной батареи около Мюнстерэйфеля, которые после небольшой перестройки удовлетворяли необходимым требованиям.
Во второй половине дня 9 мая, в 16.48, спецсостав фюрера уже стоял под парами на вокзале Берлин-Франкенбург (в нескольких километрах севернее аэродрома Штаакен), готовый отправиться в Гамбург. Гитлера сопровождали только криминальная полиция и Служба безопасности (СД). Остальным из соображений секретности пришлось добираться до вокзала зачастую необычными путями.