Обеспечив себя с тыла, нам совершенно спокойно удалось завязать мешок на севере. Здесь уничтожена элита французских дивизий. Английские же дивизии расколошмачены, отдельные части без вооружения и снаряжения спасаются бегством в Англию. С нашей же стороны 50% дивизий еще вообще в бою не участвовали. Сам фюрер глубоко взволнован этой великой удачей».
В дни пребывания в «Скалистом гнезде» Гитлер вызвал главного метеоролога д-ра Дизинга и вручил ему золотые карманные часы с выгравированной дарственной надписью. Фюрер принял его предупредительно и побеседовал с ним насчет тех прогнозов, которые тот давал в период полугодового ожидания.
Перед новым наступлением Гитлер перенес свою Ставку в небольшой бельгийский населенный пункт Брулей де-Пеш.
Место для новой штаб-квартиры фюрера снова подыскали и в лихорадочной спешке оборудовали Шмундт и Тодт. Я сохранил о ней особенно хорошее воспоминание, ибо именно здесь мы узнали о заключении перемирия.
14 июня 1-я армия приступила к прорыву «линии Мажино» южнее Саарбрюккена. После сильной артиллерийской и авиационной подготовки перешли в наступление несколько дивизий, которые и прорвали ее за два дня тяжелых боев. 16 июня последовал второй удар на южном участке, 7-я армия форсировала Рейн. Судьба французских войск была решена за несколько дней. Отдельные крепостные сооружения продолжали сопротивление даже и некоторое время после капитуляции, пока высокая французская военная миссия не приказала прекратить его.
10 июня объявил войну французам Муссолини. Итальянские войска начали военные действия 11 июня. Гитлер ожидал это решение с большой тревогой, ибо оно служило не поддержкой, а скорее дополнительным бременем. 14 июня пал объявленный открытым городом Париж, а 15 июня – Верден. Фюрер регистрировал эти успехи спокойно, но принимая близко к сердцу. В памяти его все еще сохранялись живые воспоминания о Первой мировой войне, и они действовали на него, как и на других участников битвы во Франции.
18 июня до Гитлера дошло желание французов заключить перемирие. Глубоко взволнованный этим предложением, он поручил министерству иностранных дел ответить французам, что сначала должен переговорить с итальянцами. На следующий день он вылетел в Мюнхен, чтобы встретиться там с Муссолини. Ему пришлось приветствовать дуче как своего соратника по оружию, а это никакого удовольствия ему не доставляло. Но Муссолини был в полном восторге и обещал блестящие успехи. Два дня спустя, 20 июня, в Тур прибыла французская комиссия по заключению перемирия. Переговоры должны были начаться 21 июня в 11 часов утра в Компьене, на том самом месте, где 9 ноября 1918 г. было подписано перемирие Эрцбергером{194}, маршалом Фошем и адмиралом Вейганом. Гитлер уже давно представлял себе эту сцену, и теперь его обуревало желание сыграть в ней историческую роль. Он приказал установить в Компьеньском лесу тот самый железнодорожный вагон, в котором проходила церемония в 1918 г. Фюрер повелел участвовать в первом заседании трем главнокомандующим видами войск вермахта, а также Кейтелю и имперским министрам Гессу и фон Риббентропу{195}. Из-за опоздания французской делегации начало переговоров пришлось перенести на 15 часов.
Гитлер в одиночестве приблизился к историческому вагону, обошел фронт почетного караула, а затем вошел в вагон. Через несколько минут прибыла французская комиссия по перемирию во главе с генералом Хунтцигером. Она сразу же направилась в вагон. Кейтель зачитал преамбулу соглашения о перемирии. Затем фюрер и сопровождавшие его лица из вагона вышли и сразу отбыли. Переговорами, затянувшимися до 22 июня, руководил Кейтель. В ночь с 24 на 25 июня о заключении перемирия было объявлено по радио, оно вступило в действие. Все мы в этот момент вместе с Гитлером собрались в столовой Ставки и после того, как выстроившиеся под окном горнисты батальона сопровождения фюрера протрубили сигнал «Слушайте все!», молча прослушали радиопередачу. Это, вне всякого сомнения, было глубоко впечатляющее и захватывающее событие. Возникла радостная беседа. Ликование и понимание всей серьезности момента были трудно сочетаемыми полюсами.