Во Франции воцарилось напряженное состоянии конца света. Огромная масса беженцев, запрудившая все дороги, теперь возвращалась в родные места. Гитлер использовал это время для нескольких поездок по захваченной Франции. После перенесения Ставки в Брулей-де-Пеш он посетил район боев Первой мировой войны и обелиск павшим у Лангемарка, а также другие памятные с тех времен места. Вместе с двумя однополчанами по той войне (одним из них был рейхсляйтер [директор издательского концерна НСДАП] Макс Аман) фюрер побывал на своих старых позициях неподалеку от Реймса. 28 июня Гитлер неофициально вылетел в Париж, где провел лишь несколько ранних утренних часов. Постоял у Триумфальной арки, осмотрел гробницу Наполеона во Дворце инвалидов и Оперу. Во Дворце инвалидов высказал желание перевезти саркофаг сына Наполеона – герцога Рейхштадского из Парижа в Вену. При посещении Оперы сам определял, куда именно его следует вести, и рассказывал сопровождавшим об особенностях архитектуры и оборудования этого здания. В поездке его сопровождал, в частности, профессор Шпеер.
29 июня Гитлер перенес свою Ставку в Шварцвальд. Шмундт подчинил ей и близлежащие позиции зенитной артиллерии. В эти дни по всему поведению фюрера было заметно, что с плеч его свалился тяжкий груз. Он казался открытым и занимался такими делами, которые не были непосредственно связаны с войной. Так, пригласил к себе гауляйтеров западных областей и передал гауляйтеру Бюркелю управление Лотарингией, гауляйтеру Роберту Вагнеру – Баденом, а Эльзасом – Бальдуру фон Шираху{196}, который поход на Францию проделал с полком «Великогермания» в качестве лейтенанта.
Затем Гитлер предпринял двухдневную поездку в Эльзас. В первый день побывал в Страсбурге, посетил Мюнстер, походил по древним улицам и районам города. Остальную же часть поездки и еще два дня посвятил осмотру участков «линии Мажино». В эти поездки он брал с собой Ламмерса и Майсснера. Последний был родом из Эльзаса и всю дорогу рассказывал к месту характерные анекдоты.
В эти дни пребывания в Шварцвальде перед Гитлером вставал серьезный вопрос, как поведет себя в дальнейшем Англия. Он не мог себе представить, чтобы Черчилль пошел на мирные переговоры. Образ мыслей и позиция английского премьера характеризовались его речью 3 июля. Как раз тогда одно соединение британского военно-морского флота появилось у Мерс-эль-Кебира вблизи французского порта Оран на североафриканском побережье и ультимативно потребовало сдачи находившихся там французских военных кораблей. Французский адмирал сделать это отказался. Тогда британский королевский флот немедленно открыл по ним огонь, потопив их. Хотя на это Гитлер и заявил, что на ближайшем же заседании рейхстага еще раз сделает Англии серьезное предложение, на успех он не рассчитывал. Сам же фюрер хотел избежать борьбы с Англией, ибо уже сказал себе, что столкновение с Россией – неизбежно. Иметь в этом столкновении у себя за спиной врага он не желал. Итак, одна борьба была закончена, предстояла другая.
Еще в Бельгии была достигнута договоренность о расформировании примерно 20 пехотных дивизий. Но при этом Гитлер определил, что следует сформировать 10 новых танковых дивизий.
Поход на Францию выдвинул несколько весьма оживленно обсуждавшихся в окружении Гитлера вопросов. В частности, о потерях войск СС. Вследствие ухарского, легкомысленного и неопытного командования пока еще немногими соединениями этих войск они понесли невероятно большие потери. Молодых эсэсовских солдат бросали в бой необдуманно и нелепо, и – что было особенно удивительно – безответственно. Гитлер говорил об этих потерях и о возможностях их сократить. Но больше всего удивлялись участники Первой мировой войны: их поразила низкая боеспособность французской армии и несостоятельность ее командования. Фюрер тоже был потрясен этим, хотя в исходе данной кампании никогда не сомневался.
Первый разговор о дальнейшем ведении войны против Англии состоялся у Гитлера с Браухичем еще в Брулей-де-Пеш. Во время этого разговора, как мне помнится, тот мимоходом упомянул, что, если Англия не пойдет теперь на заключение мира, следует взвесить возможность как можно быстрее высадиться на ее территории. Фюрер отнесся к этому положительно, но захотел отложить решение на несколько дней.