24 июня, в католический праздник Тела Христова, «Бергхоф» посетил Бальдур фон Ширах с женой. Он долго и подробно беседовал с Гитлером, но содержание этой беседы я узнал только поздним вечером от самого фюрера. Ширах весьма недвусмысленно высказал ему свою точку зрения: войну следует каким-либо образом закончить. На это Гитлер, по словам Шираха, сказал: «Как это мыслится сделать? Ведь вы, как и я, знаете, что больше пути к этому нет, кроме как мне самому пустить себе пулю в голову». Фюрер разговором с Ширахом был очень взволнован и дал ясно понять, что больше дела с ним иметь не желает. Это была их последняя встреча.
29 июня Гитлер вылетел в «Волчье логово». На 5 июля была запланирована наступательная операция на Восточном фронте «Цитадель»{261}. В связи с этим фюрер приказал явиться на совещание всем участвующим в ней командующим. Он произнес длинный доклад о положении на Восточном фронте и своих намерениях. Говорил уверенно и ожидал успеха данной операции. Фюрер не верил, что русский в состоянии повести против немецких войск крупное успешное наступление. Его пугала только Сицилия из-за двойственного поведения итальянцев.
5 июля группа армий фон Клюге начала наступление с севера, а группа армий фон Манштейна – с юга, имея целью Курск. Прежде чем наши войска перешли в наступление, русский произвел мощный огневой налет по нашим позициям. Следовательно, о нашем наступлении он узнал заранее. Сражение было очень тяжелым, Манштейн продвигался лучше Клюге.
В день начала наступления Гитлер дал мне задание слетать к Шперрле во Францию и передать от его имени поздравления по случаю 40-летия военной службы фельдмаршала с присовокуплением в подарок чека на 50000 марок. Сначала я полетел в Париж и доложился начальнику его штаба генералу Коллеру, с которым у меня состоялась долгая беседа насчет воздушной войны против Англии. Коллер считал, что люфтваффе не должна применяться в качестве артиллерии сухопутных войск. Настоятельно необходима оперативная воздушная война против Англии, и полковнику Пельтцу следует дать требующиеся для того соединения.
Самого Шперрле в Париже не оказалось, он находился в своей летней штаб-квартире Сен-Жеан-де-Луц южнее курорта Биарриц на побережье Атлантики. Во второй половине дня я прибыл туда и передал фельдмаршалу поздравление фюрера. Завязался разговор о положении на фронтах. Оценка этого положения Гитлером, с которой я его ознакомил, произвела на Шперрле большое впечатление. Он жил здесь в полном уединении, сопровождаемый только врачом, адъютантом и офицером-порученцем, совершенно вдали от военной повседневности. В этом узком кругу я провел сутки в таком покое, словно в Европе войны уже больше нет.
Из Южной Франции я, прилетев в «Волчье логово», попал прямо в адский котел, полный беспокойства и проблем.
12 июля в результате русского наступления на выступ нашей, линии фронта под Орлом возникла совершенно новая обстановка. 13 июля Гитлер вызвал к себе Клюге и Манштейна и обсудил с ними продолжение «Цитадели». Манштейн категорически высказался за это, между тем как Клюге хотел наступательную операцию приостановить. Русское наступление в полной мере воздействовало на его участок фронта, и он сомневался, удастся ли ему устоять. После долгого обсуждения Гитлер принял решение наступление прекратить. Таким образом, последняя немецкая наступательная операция на Восточном фронте сорвалась.
Из Италии стали поступать сообщения, указывавшие на политический переворот. Поводом послужила высадка американцев на Сицилии 9-10 июля 1943 г. Там находился наш «сильный человек» генерал Хубе. Но у него имелось слишком мало войск, чтобы оборонять все побережье. Прежде всего было заметно большое превосходство противника в воздухе. Затем начали поступать сообщения о том, что итальянцы бросают оружие и бегут. Одной американской и одной английской армиям удалось закрепиться на Сицилии и за четыре недели захватить весь остров.
Гитлер счел, что в эти бурные как на Восточном фронте, так и в Италии дни ему необходимо встретиться с Муссолини. Встреча состоялась 19 июля в Фельте, вблизи Беллуно (Северная Италия). Дуче прихватил с собой много сопровождающих лиц, которые ввиду языковых трудностей за его переговорами с фюрером следить не смогли. Гитлер говорил очень долго, упрекал Муссолини, но у самого сложилось впечатление, что тот со своей судьбой уже смирился и находится на исходе сил. Обойдясь с Муссолини весьма немилостиво, фюрер отбыл из Италии прямо в Растенбург. За дальнейшими событиями в этой стране он следил с большим напряжением, но очень недоверчиво и пребывал в гневе на этого союзника.