В конце августа Гитлер был очень расстроен известием о смерти царя Бориса. Инстинкт подсказывал ему, что это – убийство, за которым стоит итальянский королевский дом. Жена Бориса была дочерью итальянского короля. Ее сестра Мафальда, жена принца Гессенского, довольно долгое время находилась в Софии. Доказательств у Гитлера не имелось, но лечившие царя врачи признали, что он, возможно, был отравлен.
К концу августа давление русских усилилось. Клюге и Манштейн отчаянно бились за сохранение своих линий фронта. Из этого положения Гитлер сделал вывод: Сталин теперь полагается на ситуацию в Италии и надеется на то, что он, фюрер, перебросит туда с Восточного фронта крупные силы. Отступление сказалось на обладании Донецким бассейном, который Гитлер хотел удержать во что бы то ни стало. 8 сентября мы с ним еще раз вылетели в Винницу, чтобы поговорить с фельдмаршалом фон Манштейном. Русский ударил в стык между группами армий самого Манштейна и Клюге, добившись значительного вклинения. Фронт можно было стабилизировать только отходом. Гитлер оказался вынужден открыть фельдмаршалам этот путь.
Когда мы вернулись в «Волчье логово», там царила очень напряженная обстановка. Из Италии поступали весьма странные сообщения: будто итальянские вооруженные силы капитулировали. Вечером 8 сентября слухи подтвердились. Это послужило сигналом для проведения под кодовым наименованием «Ось» («Аксе») мобилизации против итальянцев всех находившихся в Италии немецких сил, что и было сделано. Началось разоружение итальянских войск. Действуя в обход Рима, Гитлер передал командование энергичному авиационному генералу Штахелю. Итальянский флот покинул свои базы. Но немецкие бомбардировщики все же потопили линкор «Рома» («Рим») и повредили корабль того же типа «Италиа». Кое-где итальянские солдаты оказывали сопротивление. Наши войска нередко действовали против бывшего союзника беспощадно. Во всяком случае, им удалось 10 сентября занять Рим, а через несколько дней – всю Италию. Гиммлер назначил обергруппенфюрера СС Карла Вольфа «специальным советником по полицейским делам» в Италии. Его место в Ставке Гитлера занял группен-фюрер СС Фегеляйн.
Тем временем Гитлер узнал, что Муссолини держат под арестом в одном горно-спортивном отеле в Гран-Сассо на Апеннинах. Он немедленно приказал провести крупную акцию по его освобождению. Люфтваффе было поручено подготовить высадку там воздушного десанта. В этой акции, за которой Гитлер следил с большим интересом, участвовал также гауптштурмфюрер СС Отто Скорцени{264}, который затем выдвинулся при ее проведении на первый план. Она началась 12 сентября и закончилась освобождением Муссолини. Грузовые планеры приземлились на горном плато Гран-Сассо рядом с отелем, парашютисты вызволили Муссолини из заключения, и Скорцени доставил дуче на «Шторьхе» на аэродром, где его сразу же пересадили на более крупный самолет, вылетевший в Вену. Оттуда Скорцени позвонил в Ставку фюрера и доложил об успехе. Гитлер поздравил его и пожаловал ему Рыцарский крест. Через два дня Муссолини, совершенно сломленный, прибыл в Растенбург. У меня было такое впечатление, что он вообще не помышляет больше заниматься политикой. Однако Гитлер отправил его в Мюнхен, чтобы оттуда он начал играть свою новую роль. Уехал Муссолини потихоньку, без всякого шума. Время его истекло. Но фюрер все еще относился к нему благосклонно.
В эти недели перманентного кризиса и невероятной активности наших противников приближенные Гитлера стали заговаривать с ним о планах договориться с одним из этих противников о мире. Было ясно видно, что Риббентроп и Геббельс весьма склонны к тому. Они попытались привлечь фюрера на собственную сторону своими соображениями насчет такой договоренности со Сталиным{265}. В принципе Гитлер тоже склонялся к такой возможности, но сказал, что это возможно, только стоя на сильной позиции. Он больше надеется на распад союза наших врагов. Установление взаимопонимания с западными государствами считает исключенным. Черчилль – враг по своему внутреннему убеждению и не успокоится до тех пор, пока Германия не будет разбита, даже если сам при этом потеряет всю британскую мировую империю. На договоренность о мире с Россией он, фюрер, решиться не может, ибо большевики остаются врагами рейха.