О ходе событий на фронтах Путткамер смог сообщить мне только неблагоприятные вещи. В Восточной Пруссии русский стоял у Гольдапа. Гумбинен удалось вернуть, дороги были забиты возвращающимися беженцами. В районе Гумбинена русские свирепствовали: насиловали и убивали женщин, грабили и поджигали дома. На дорогах царит хаос. На более южном участке Восточного фронта ОКХ со дня на день ожидает нового крупного русского наступления. Немецкие дивизии удается пополнять лишь частично. Особенно велики потери танков, которые едва ли удастся восполнить. Немецкие соединения на Балканах в полном порядке отступают в рейх из Греции, пробиваясь через Болгарию, Румынию и Югославию. На Западе американцы и англичане оружием прокладывают себе путь к германской границе. Гитлер готовит наступление в Арденнах, которое начнется примерно 1 декабря. Надеются, что западные союзники до этого сами не проведут в этом районе более крупную операцию. Крайнюю тревогу вызывает положение в воздухе. Американцы и англичане летают над германской территорией как над собственной. О какой-либо нашей противовоздушной обороне и говорить не приходится. Последнее время авиация союзников осуществляет точечные налеты на отдельные объекты. Они бомбят нефтеперерабатывающие заводы, авиационные заводы, заводы по производству каучука и отдельные предприятия-поставщики. Гитлер – в ярости на люфтваффе, но его можно понять. Однако вина лежит не только на ней одной. Здесь целый узел причин, начиная с долго находившегося в загоне вооружения люфтваффе, но за это сейчас, как кажется, спросить не с кого. Путткамер рассказал также о призыве создавать народное ополчение. В конце октября министр Геббельс атаковал Гитлера с требованием создать «фольксштурм». Фюрер целиком пошел навстречу этому требованию. В фольксштурм могут быть призваны все немцы от 16 до 60 лет. Ответственность за это несут партийные органы. Но оружия и снаряжения в наличии почти нет.
После полудня я доложил Гитлеру о своем прибытии. Он сердечно поздоровался со мной и сказал, что для беседы вызовет меня вечером. Рабочий день фюрера, как обычно, начался с ознакомления с обстановкой на фронтах. На обсуждение явились начальник генерального штаба сухопутных сил Гудериан и начальник штаба оперативного руководства этих войск генерал Венк. Йодль в тот момент руководил подготовкой наступления в Арденнах. Командование люфваффе находилось в переходной стадии. Гитлер распорядился, чтобы генерал Крайне к нему больше не являлся. Вместо пего с докладом прибыл начальник штаба оперативного руководства люфтваффе генерал-майор Кристиан. Военно-морской флот представлял адмирал Фосс, который вернулся в строй после ранения, полученного 20 июля. В эти дни на фронтах, как на Западе, так и на Востоке, было относительно спокойно. Гитлер использовал предоставившееся время для подготовки Арденнского наступления. Все вертелось сейчас вокруг этой операции.
Вечером того же дня, как и в последующие вечера до самого ноября, Гитлер, вызвал меня к себе. Большинство этих бесед проходили между 23-24 часами и обычно продолжались часа полтора. В первый вечер фюрер был спокоен и более или менее бодр. Он сразу заговорил о положении с люфтваффе и сказал мне, что в последнее время вел переговоры с Граймом. Фюрер действительно хотел назначить его главнокомандуюшим люфтваффе, формально не лишая, однако, Геринга этого поста. Грайм предложил другой вариант, который Гитлеру не вполне подошел. Но тот еще раз побывал у фюрера, и они решили найти приемлемое решение.
Я спросил фюрера, знает ли что-либо обо всем этом Геринг, и он предположил, что знает. Я сказал ему: могу себе представить, что добровольно Геринг с этого поста не уйдет, и добавил: в коренные изменения в люфтваффе уже не верю. Наше вооружение в большей или меньшей мере уничтожено. В настоящее время происходят воздушные налеты на заводские аэродромы. Как кажется, англичане получают точные данные о количестве уже готовых самолетов и именно тогда бомбят эти аэродромы. Я придерживался мнения: надо что-то предпринимать с целью помешать Royal Air Forse{285} наносить удары по специально избранным точечным целям. Если бы у нас однажды появился «Ме-262», причем исключительно в виде истребителя, мы, как я полагаю, смогли бы успешно наносить контрудары вражеской авиации. Гитлер отнесся к этим словам с раздражением и стал распространяться насчет предназначения турбореактивных истребителей. Я ответил, что мы должны исходить из реальностей.