Я? Дельта! [1] полностью

Прижимая хранилище информации к груди одной рукой, с массивным гарпуном в другой Торн вскочил на угол крыши и бросил взгляд вниз. Огромные корни мелькали у самой земли, бестолково долбясь об землю и стены здания, из которого понемногу вылезала серая, с оттенками антрацита биомасса — иначе дрянь было и не описать.

Высотка, очевидно, держалась как раз на этой каше-малаше, и после её пропажи начала стремительно разваливаться.

«Форменный звездец, вашу ж бабушку!» — это была последняя чёткая мысль в его голове, исчезнувшая ровно в тот момент, когда крыша под ногами резко провалилась, а перекрытия начали трескаться, расходясь в стороны и пытаясь утянуть незадачливого выжившего в мясорубку из бетона, армированных конструкций… и антрацитовых щупов, бессистемно молотивших по всему, что пролетало мимо них. Отдельные обломки щупальца даже хватали, но сразу отпускали, понимая, видимо, что в «добыче» нет жизни.

Проклянув аномальный кустарник последними словами, Торн со всего маху попытался вбить гарпун в ближайшую более-менее целую стену, чтобы хоть как-то зафиксировать своё положение в пространстве. Вот только бетон и законы физики словно сговорились, и вместо желаемого результата парень едва не устремился вслед за попытавшимся отлететь после удара гарпуном… и, зарычав, отпустил оружие, которое сейчас лишь мешалось, а не помогало.

И уже свободной рукой Торн начал хвататься за всё, на что натыкался: за выбитую раму, за торчащую арматурину, за обломки фасада… за всё, что не успело оторваться от основной конструкции, к которой его прибило, точно муху, подхваченную мчащимся к стене тапком. Радости не добавляли и тонкие корни, тянущиеся к нему словно мотыльки — к пламени свечи: на тепло лезли, не иначе.

От обилия происходящий вокруг событий у Торна уже рябило в глазах, а сам он слабо себе представлял, что и как нужно сделать, чтобы не превратиться в лепёшку. Земля приближалась быстрее, чем ему того бы хотелось, а все перепробованные варианты не принесли никаких результатов. В голове уже начала формироваться мысль о близости смерти, когда скользнувший к земле взгляд выцепил нечто странное.

В одной из точек пространства далеко внизу обломки буквально пропадали. Какие-то растворялись прямо в воздухе, а какие-то аномалия разрубала на части, если они не вписывались в невидимые контуры «портала».

Но даже это — уже шанс, отказаться от которого Торн не имел ни малейшего права, если, конечно, не хотел в первый и последний раз закосплеить отбивную.

Подобравшись, он с силой оттолкнулся от какого-то обломка, всецело надеясь на то, что этого импульса хватит. Ему нужно было скорректировать траекторию своего падения совсем немного, чтобы миновать опасную зону и оказаться там, где надо. Недобор — и он или пролетит мимо, или убьётся об границы аномалии. Перебор — аналогично, но с другого края.

Сам круг, казалось, в диаметре достигал шести-семи метров, что вроде бы и много, но не тогда, когда тебе надо умудриться в него вписаться, падая с высоты в сотню с лишним метров. А ведь после, оказавшись неизвестно где, нужно будет как-то сгруппироваться и нырнуть в сторону, чтобы избежать сыплющихся на голову кусков бетона, металла и мебели: всего того, что влетит в аномалию следом за ним самим…

Торн вытянулся в струнку настолько, насколько мог, но всё равно в момент перехода почувствовал, как прошёл по краю — левую руку словно опалило или протащило по наждачке, способной стесать даже его новую кожу-броню.

А после парню стало совсем не до того: мир вокруг померк, чтобы тут же расцвести иными красками. Такими же серыми, мрачными и депрессивными, но «рисующими» вокруг совсем иную действительность.

Подтянув ноги к груди, Торн как мог развернулся, чтобы приземлиться на ноги… но его «догнала» одна очень умная мысль:

«Сука. А ведь я медленнее падать не стал. Как летел, так и…».

Казалось, падение поставило своей целью испытать на прочность каждую косточку, мышцу и связку в теле некогда человека. Несмотря на то, что Торн, формально, сделал всё правильно, приземлившись на полусогнутых и погасив тем самым часть набранной в полёте энергии, удар вышел более чем приличным. И парень самолично его дополнил, оттолкнувшись от неровной груды обломков под ногами и бросив себя в сторону, подальше от незримой воронки, выплёвывающей всё то, что ей удавалось засосать в себя на месте обрушения высоченного здания.

В этот раз он приземлился точно куль с картошкой, и ощущения от падения приятными назвать никак не мог. Болело всё, что могло болеть. К горлу подкатывала тошнота, а красные пятна перед глазами сошли на нет лишь через десяток секунд.

Торн зажмурился, потом поморгал.