После всех этих ее слов спал я ужасно. Снились мне эльфы с весьма нескромными желаниями. Я отбивался от них как мог.
Утро не принесло облегчение.
Встал я раньше и в гигиенической комнатке провел необходимое мне время. Но вот с завтраком возникли проблемы. К тому же униформа сидела впритык, туго стягивая все, что только возможно. И комфорта это не прибавляло. Потом звякнул почтовый портал. Решив, что королева вспомнила обо мне, я вскрыл конверт.
"Милая, я скучаю!"
Дальше, демону моего происхождения следовало запечатать конверт и вернуть на место. Но я теперь человек, женщина и принцесса-шпана. Пора уже с этим смириться. Как там? Сидя в навозе – глупо следовать этикету. Никаких метафор! Я в этом по самую макушку. И довольно. Поэтому, со спокойной совестью продолжил чтение.
"Мир без тебя мне совсем не интересен. Но и новости озадачили. Что это значит – тебя уплотняют? Они хотят больше денег за проживание? Есть ли возможность откупиться от этого уплотнения? Я не хочу делить тебя ни с кем. Мысль, что есть мгновение, когда ты думаешь не обо мне, приводит меня в отчаянье.
Как дела у наших общих знакомых? Ты давно их не вспоминала, позволь попенять тебе на это. Говорят, в городе не спокойно, береги себя, не выходи часто или успокой мое сердце, что все эти слухи лживы.
Ты мне снилась, в очередной раз, сон был тревожен. Надеюсь твои чувства ко мне не изменились и разлука не ослабила нашу связь.
Я жду и желаю твоих писем, подробных и обстоятельных".
Подписи не было, но кто этот анонимный адресат было и так понятно. Кирелли. А любопытная у них переписка. Это я и сказал своей соседке, когда она соизволила посетить столовую.
–Конспирация, ха!
–Отвечаешь в том же стиле?
Она загадочно улыбнулась:
–К демонам, Кирелли! Я есть хочу!
Лишь вечером, после подробного знакомства с заведением, называемым Школой Магии, мы вернулись к этому разговору.
–То что я ему пишу... еще похлеще будет! Он в своих письмах весьма сдержан. Покопайся в столе, там есть несколько копий. Или у Ники-Августы спроси, у нее вся наша переписка. Сейчас, приму ванну и будем писать ответ,– обнадежила меня Элизия.
Делала она то, что намеревалась, долго. Я успел придумать и забыть пару заготовок любовных посланий. До сих пор упражняться в эпистолярном жанре не было нужды. Я ни к кому, никогда не пылал страстью настолько, чтобы изливать ее на бумагу. Наконец, Элизия вышла, томно-распаренная, в тонкой, почти просвечивающейся ночной сорочке. И как ей это удается? Или существует особый, неведомый мне график подачи горячей воды?
–Давай скорее, спать хочу. Пиши.
–Мне нужен образец твоего почерка. Пиши сама.
–Да? Почерк? Действительно, было бы странно... Хорошо. Не забыть бы еще сделать копию.
Она села за стол, я склонился над ней. Девушка пахла можжевеловой хвоей, совсем не подходящий запах, надо будет сменить дешевое мыло на привычный мне гель.
–Не навесай, садись рядом. Приступим!
Я подал ей ручку, листы бумаги уже были наготове.
"Милый! Пишу сразу, как представилась возможность, печально, что наши жизненные графики не совпадают. Ты тоскуешь по мне по утрам, я же провожу ночи в безысходной печали, вспоминая наш единственный целомудренный поцелуй".
Поставив точку, Элизия задумалась, сунула ручку в рот и начала ее грызть. Меня передернуло от перспективы делать то же самое, в ближайшем будущем.
"В город я не выхожу, по причине недостатка средств, по той же причине не навещаю знакомых. В одном и том же платье выходить в свет – дурновкусие. Жаль, что мой опекун жаден до неприличия, глух к моим страданиям и не желает удовлетворять мои нужды. Которые все возрастают".
Она опять прервалась и издала смешок:
–Понял? Он, в финансовом смысле, и есть мой опекун. Как думаешь, довольно или добавить перчику?
–Но ты же ничего толком не написала, Кирелли задавал вполне конкретные вопросы.
–Вот еще! Пусть радуется, что вообще пишу. Ладно, продолжим издеваться.
"От уплотнения уклониться не было никакой возможности. Ко мне подселили! Студента! Мужчину! Я устроила скандал, но тщетно. Других мест для этого красавчика не нашлось. О, прости, это описка, по сравнению с тобой он и дурно сложен, и на лицо уродлив, но мои сокурсницы считают иначе, и даже выражают зависть! Я вынуждена теперь страдать от недостатка средств, от зависти злопыхателей и от того, что вынуждена делить тесное пространство с мужчиной. Невозможно привыкнуть к тому, что натыкаешься на него на каждом шагу. Ко всему, манеры у него ужасные, по всему видно – альфонс и не без таланта".
Я был просто ошеломлен, Элизия же наоборот наслаждалась своими выдумками.
–Ну как? Поддать жару?
–Это возможно?
–Еще как!
"К счастью, у нас раздельные спальни. К несчастью, без внутренних запоров. Но опять же, к счастью, мой сосед не беспокоит меня ночами и я могу предаваться сладким фантазиям о тебе. О красоте лица и совершенстве твоего тела, упругости и рельефе...".
Тут она приостановилась, потом повернулась ко мне и, ловко засунув ладонь под рубашку, стала выглаживать. От подобной наглости я впал в ступор. Продолжалось это недолго.