— Кто это? — спрашиваю я. От голоса этого мужчины у меня по коже бегут мурашки, что никак не улучшает моё нынешнее состояние. Он хихикает, и в его смехе звучит жажда мести.
— Дорогая, мы теперь семья. Очень жаль, что Шейн нас не представил. Хотя я видел фотографии, и не могу винит его.
Отвратительно. Я предполагаю, что это его донор спермы, но у меня нет времени разбираться с ещё одним жутким мудаком.
— Чего ты хочешь?
— Эй, не нужно нервничать по пустякам. Как я сказал Шейну, пришло время нам узнать друг друга получше, и я уверен, что нам удастся найти общий язык.
— Очень сомневаюсь в этом. Я обязательно сообщу Шейну, что ты звонил.
Он втягивает воздух сквозь зубы.
— Я могу представить, почему Шейн женился на тебе. Вся эта дерзость. По крайней мере, у тебя есть нечто большее, чем деньги.
— Сделай себе одолжение, не звони мне больше, — говорю я со всей силой, на которую способна, поскольку мои руки начинают дрожать от того, что с меня, чёрт возьми, хватит.
— Дорогая, это мы ещё посмотрим. Нам бы не хотелось, чтобы твоему безупречно чистому мужу вдруг пришлось отвечать на вопросы о том, откуда он на самом деле.
— А шантаж считается уголовным преступлением, — огрызаюсь я в ответ. — Рискну предположить, что ты не ищешь проблем с законом. На всякий случай, я попрошу своих друзей из ФБР немного покопаться в этом деле. Не удивляйся, если они постучат просто из предосторожности.
Угроза Шейну превращает мой страх в гнев. Я в бешенстве.
— А теперь держись подальше от Шейна и никогда больше мне не звони, или для тебя всё будет намного хуже, чем просто визит федералов, — когда он начинает ругать меня, я добавляю. — О, ещё кое — что. Не будь настолько глуп, чтобы думать, что я блефую. У меня гораздо больше связей, чем ты можешь себе представить.
Я вешаю трубку и хочу выбросить свой телефон в окно и переехать его. Я хочу знать, откуда у этого неудачника мой номер телефона, а также почему Шейн не сказал мне, что он угрожал ему.
Я снова кладу голову на руль, обхватив его руками, пытаясь вернуть контроль над каждой клеточкой своего тела. Я вдыхаю и выдыхаю, напоминая себе, что мы с Шейном даже толком не знаем друг друга, но я сижу здесь, зная, что должна рассказать ему о том, что произошло с Клиффом и Джоан. У Шейна нет причин мне что — либо рассказывать. Он с самого начала ясно дал понять, что всего лишь помогает мне. Он не хотел отношений. Он мне ничего не должен.
Я сжимаю челюсть, желая закричать или ударить что — нибудь, или кого — нибудь. Такое чувство, что всё выходит из — под контроля, и я понятия не имею, как с этим справиться. Всё, чего я хочу, это отключиться и отгородиться от всего, но я не могу. Я хочу разозлиться на Шейна и вернуться к тому времени, когда мне было всё равно. Я не хочу делиться с ним самыми личными и уродливыми частичками себя. Я хочу сохранить их в безопасности и спрятать, но я не могу. Я вынуждена давать ему больше, зная, что никогда ничего не получу взамен.
Я сказала, что позвоню ему, но не могу. Вместо этого я набираю номер Коула.
— Привет, Мэгс. Как всё прошло?
— Как я и ожидала. Бен хочет, чтобы я передала доказательства, — я не могу скрыть дрожь в голосе. Он секунду молчит, прежде чем ответить.
— Всё будет хорошо. Я знаю, ты не хочешь этого делать, но он бы не просил об этом, если бы в этом не было необходимости.
— Я знаю, — у каждого есть критический момент, и я очень близка к своему. — Я должна сказать Шейну.
— Мэгги.
— Я знаю. Я знаю. Я должна была сказать ему, но, Коул, это пытка… произносить это вслух.
Даже мы с Коулом никогда не обсуждали это подробно, и он не видел фотографий и документов.
— Мэгги, никто не почувствует ничего, кроме отвращения. К ним, но не к тебе.
Я фыркаю.
— Да, если мне поверят.
— Никто из тех, кто имеет значение, никогда не подумает, что ты сделала что — то не так. Кому не всё равно, что они подумают. Шейн заботится о тебе. Он знает тебя. Мэгги, ты должна сказать ему.
— А как же мальчики? — я шмыгаю носом, когда плотина начинает рушиться. — А что, если мне придется рассказать мальчикам? Как мне им это объяснить?
— Если до этого дойдет, мы сделаем это вместе, но, надеюсь, этого будет достаточно, чтобы заставить их отказаться от этого.
— Моё слово против их, — я пытаюсь сдержать ещё больше слез, но жжение в горле становится невыносимым. Мне нужно быть на занятиях через пятнадцать минут, поэтому мне нужно привести себя в порядок. Коул вздыхает.
— Да, но они гораздо больше заботятся о своей репутации и статусе, и это может их уничтожить. Я надеюсь, что это их уничтожит. То, что они сделали с тобой, непростительно, — я пытаюсь взять себя в руки. — Хочешь, я зайду позже и поговорю с Шейном вместе с тобой?
Уголок моего рта приподнимается.
— Нет, но ты самый лучший брат. Просто молись, чтобы этого было достаточно. Лив не может жить с ними.
— Я знаю, сейчас может показаться, что это не так, но всё будет хорошо.
— Ты так думаешь? — спрашиваю я, потому что в данный момент не чувствую, что всё будет хорошо.
