Мэгги живет сегодняшним днем и придумывает что-то по ходу дела. В её жизни четверо детей и полный хаос, но самый лучший. Два года назад она отказалась от своей мечты, и после тяжелой утраты ей, возможно, придется отказаться от ещё одной. От неё зависят четверо детей, и у неё нет ни малейшего шанса их подвести, поэтому ей предстоит узнать, как далеко она готова зайти, чтобы обеспечить их безопасность.Шейн только что потерял единственное, что он когда — либо любил, единственное, в чем он был хорош, единственное, чего он когда — либо хотел. После того, как травма, положившая конец его карьере, перевернула его жизнь, он вынужден заняться тренерской карьерой, хотя даже не уверен, что хочет этого. Всего через несколько недель после вступления в должность его тянет назад, в то время, о котором он предпочел бы никогда не вспоминать. Теперь Шейн принимает решение, которое может изменить всё. Единственное, что он сказал себе, что никогда не сделает.
— Слоуберн
— Ворчливый и Солнышко
— Одинокий опекун
— Обретенная семья
— Сильная главная героиня
— Эмоциональные шрамы
— Только поцелуи
— Тренер по футболу и бывшая балерина
— Печенье!
Тыльной стороной ладони я ударяюсь об угол прикроватной тумбочки. Острая боль рикошетом проходит по моей руке к плечу. Я сжимаю челюсти и задерживаю дыхание, когда на моём четвертом будильнике звучит какая — то хрень в стиле кантри — рэпа с одной из местных радиостанций. Я прижимаю руку к груди, сжимаю её в кулак, сдерживая ругательство. Мне нужно ещё пять минут, но у меня закончились будильники. Реальность такова, что ещё пять минут ни черта не помогут. Мне нужен год, чтобы впасть в спячку и восстановиться, но на это нет времени.
Я переворачиваюсь на спину, вытягиваю руки над головой и сгибаю пальцы ног. Со стоном раскидываю ноги в сторону, заставляя себя выпрямиться. Моё тело обмякает от искушения снова заснуть. Чтобы заставить меня двигаться, нужен хороший толчок, или достаточно просто разозлить меня.
Зная, что не могу поддаться искушению, я тащусь в душ в полной темноте, обходя огромную кучу грязной одежды посреди пола. В моей комнате беспорядок, но главное — последовательность.
Я принимаю душ и натягиваю пару черных леггинсов и простую белую футболку, прежде чем тащу свою задницу на кухню, где находится мой любимый прибор для приготовления топлива.
Я достаю из шкафчика четыре тарелки и коробки с хлопьями, слышу, как наверху спускается вода в туалете, а затем в раковине, и понимаю, что мальчики уже встали.
Пока я упаковываю ланчи, в кухню заходит Хэнк, хватая тарелку и коробку хлопьев с арахисовым маслом “Captain Crunch”. Он садится за стол в своей обычной молчаливой манере. Мы оба ненавидим утреннюю болтовню, но, к сожалению, у жизни другие планы.
— Тебя нужно забрать после тренировки? — нарушаю я утренний покой.
Он бормочет что — то похожее на “Нет”.
— Так пойдешь домой сразу после? — уточняю я, учитывая его нынешнюю потребность проверить границы дозволенного.
Поверх моего плеча его глаза встречаются с моими, в них сквозит полнейшая скука и тоска по подростковой жизни.
— Да.
Гаррет и Тедди заходят на кухню, находят свои тарелки и коробки с хлопьями. Если бы предпочтения в хлопьях могли определять характеры, эти мальчики могли бы стать предметом психологического исследования. Гаррет берет Raisin Bran, а Тедди — Trix.
Когда кухня наполняется звоном ложек и чавканьем, я делаю свой первый потрясающий глоток дымящегося горячего кофе.
Дав черной жидкости остыть, а языку прийти в себя, я перехожу от упаковки ланчей к приготовлению ужина в маленькой волшебной машинке. Ужин может иметь одинаковую кашеобразную консистенцию каждый вечер недели, но он полезный и домашний.
— Что ты готовишь на ужин? — спрашивает Гаррет набитым ртом.
— Цыпленок барбекю с картошкой.
Парни стонут, и я поворачиваюсь, чтобы пронзить их свирепым взглядом.
— Как только вы, ребята, захотите спланировать меню и спуститесь сюда пораньше, чтобы приготовить ужин, то я буду очень рада. Я бы с удовольствием поворчала по поводу того, что вы готовите.
Я чувствую, как они закатывают глаза, но я предпочитаю не обращать на это внимания.
Споласкивая руки в раковине, я вижу в дверях Лив, которая протирает заспанные глаза, прижимая кролик к груди.
— Ну, доброе утро, красавица, — я наклоняюсь, чтобы подхватить её на руки, понимая, что скоро она станет слишком большой для этого, поэтому прижимаю её к себе ещё крепче. — Ты встала ужасно рано.
— Тедди снова запустил в меня змею. Мне это не нравится.
Лив кладет голову мне на плечо, а я смотрю на Тедди, который ерзает на своём стуле, пока ест. Маленький непослушный ребенок, как обычно, ничего не замечает. Я стараюсь помнить, что шутки придает всему легкость, когда иногда всё остальное кажется очень тяжелым.
— Ты готова позавтракать?
Лив кивает, потирая глаза, и я сажаю её рядом с Гарретом, чтобы разогреть ей овсянку.