— Ираида Петровна, — представляется дама. — Я уже много лет помогаю семье Воронцовых.
Вот оно что! Мама всё же приглядывает за сыном. Видимо она уже осведомлена о моём предыдущем визите, и мой повторный её совсем не радует. Кирилл говорил, что мама не приходит в его квартиру. А мне что-то настойчиво твердит, что это правило в скором времени будет нарушено.
Когда охранники уходят, я сажусь на кровать. Начинает хотеться по-маленькому в туалет. Ну не просить же эту «помощницу» помочь мне снять джинсы и трусики. Пока Кирилла не будет не стоит надевать ничего, кроме рубашки и халатика.
Между тем Ираида Петровна принимается за разбор чемоданов. Мне это не нравится, но я молчу. Понятно, что Кирилл не сам ухаживает за собственной одеждой. И не мне ломать заведённый порядок. Когда несколько моих вещей оказываются на плечиках в гардеробной, а бельё в соответствующей шуфляде, Ираида Петровна вновь обращает на меня свой взор:
— Кирилл Олегович будет искать вам сиделку?
— Нет. Не думаю, что она мне потребуется.
— Вы погостите всего несколько дней? — тут же делает собственные выводы из моих слов помощница.
— Пока не знаю. Как сложатся обстоятельства, — осторожно отвечаю я. — А вы можете подложить мне подушку под руку и за спину?
Ираида Петровна помогает, хотя и без особого энтузиазма. Вскоре дама уходит, освобождая меня от своего общества. Я невольно отмечаю, что она мне даже попить не предложила. Ладно, переживу как-нибудь.
Кирилл возвращается лишь через три часа. Слышу, как Ираида Петровна что-то ему объясняет, но он сразу поднимается по лестнице. В спальню помощница не заходит.
— Как ты? — спрашивает мужчина, присаживаясь на край кровати.
— Всё хорошо, только в туалет сильно хочется. Пойдём быстрее, — тороплю я его, слезая с кровати. Переминаюсь с ноги на ногу пока он расстёгивает и стягивает с меня джинсы вместе с трусиками. Быстро сажусь на унитаз, не дожидаясь пока Кирилл закроет дверь. И сижу на нём, кажется, целых десять минут, пока мочевой освободиться.
— Можно зайти, — не выдерживает мужчина.
— Нет. Ещё пару минут, — совсем не кокетничаю я.
После туалета мы возвращаемся в спальню, где Воронцов переодевает меня в домашние шорты и маечку.
— Почему ты мне не позвонила, что хочешь в туалет? — выговаривает он.
— Я не сильно хотела. Если бы было совсем невтерпёж попросила бы твою домработницу!
— Она тебе не понравилась? — догадывается Кирилл.
— Она и не обязана мне нравится. Главное, что устраивает твою маму, — честно отвечаю я. — Завтра, пока ты не вернёшься, я похожу в рубашке и в халатике, как в больнице.
Замечаю, как его передёргивает.
— Софи, я не хочу, чтобы тебе у меня было, как в больнице.
— Извини, я неправильно выразилась, но смысл ты понял. Всё равно я из квартиры никуда не пойду. Какая разница, в чём я буду ходить по спальне.
Мы долго ужинаем. Готовит помощница значительно лучше, чем себя ведёт. Кирилл накладывает еду в одну тарелку и кормит меня и себя общей вилкой. Меня буквально штормит от нежности к этому мужчине. Я не удерживаюсь и свободными пальцами правой руки касаюсь его ладони. В ответ он осторожно сжимает мои пальчики:
— Я с тобой, солнышко, я рядом.
— Кира, Кирочка, — тычусь носом, как нашкодивший котёнок в его шею. — Тебя бесит, что коверкаю твоё имя?
— Не бесит, — он прижимает меня к себе, гладя по плечам и рукам. — Тебе можно всё. Называй, как хочешь. Мне нравится.
Когда поднимаемся по лестнице на второй этаж, у Кирилла звонит телефон. Я успеваю заметить имя контакта: «мама».
— Я сейчас приду, — говорит мне мужчина и спускается обратно на первый этаж. Стоять и подслушивать совсем некрасиво, поэтому я захожу в спальню. Дверь прикрыта неплотно, но разговора на первом этаже всё равно неслышно.
Воронцов возвращается очень быстро, значит разговор был недолгим. Но настроение у Кирилла испорчено, это хорошо заметно. Я не знаю, что мне делать: молчать или спросить открыто. Когда-то я слишком долго молчала, поэтому теперь выбираю второй вариант:
— Кирилл, проблемы из-за меня?
— Нет, не проблемы. Но мама очень хочет на тебя посмотреть. А я знаю, что из этого не выйдет ничего хорошего, — так же прямо отвечает он. — Мама будет строить здесь из себя императрицу всея Руси и смотреть на тебя, как на холопку. Такая она, уже не переделаешь.
— У меня нет шансов ей понравится? Она же меня совсем не знает.
— Ни у кого нет шанса ей понравится, Софи.
— Но твоя же бывшая жена ей нравилась? Потому что была из вашего круга? И, если бы ты выбрал такую, как она, твоя бы мама сменила гнев на милость.
— Может быть, — морщится мужчина. — Софи, не думай об этом. У мамы мне не нужно спрашивать разрешение на то, с кем мне жить в моей квартире.
— Кирилл, но я действительно здесь не к месту. И глаза твоей домработнице мозолю, и тебя от работы отрываю и, сейчас, ещё мама начнёт тебя доставать. У Алины отпуск, поживёт со мной неделю. В следующий понедельник гипс должны снять. Станет проще. Мне лучше вернуться в Минск.
Мужчина резко поворачивается и прижимает меня к стене, упершись руками по обе стороны от моего тела:
